Через семь гробов
Шрифт:
С другой стороны, в комплексном варианте - с двумя эскадрильями истребителей и штурмовиков, усиленным десантным батальоном, да при тех самых орудиях - 'виттманы' становились весомым аргументом в споре флота с планетарной обороной. А несколько таких штурмовых броненосцев легко бы затерроризировали среднеразвитую планету.
Но у летчиков 'виттманы' вызвали живой интерес. Корнев помнил, в полку многие говорили, что не прочь бы оседлать эти немецкие корабли, которые, в отличие от авианосцев, могли и от вражеских крейсеров отбиться, и истребители со штурмовиками выпустить поближе к цели.
Живьем Корнев видел 'виттмана' впервые.
Однако вести 'Чеглок' надо было на авианосец 'Рудель', поскольку командующий эскадрой вице-адмирал фон Линденберг, пожелавший лично встретиться с храбрым спасителем гражданки великого Райха, свой флаг держал именно на нем.
Да уж, сажать на авианосец пусть и небольшой, но корабль, и истребитель - это, как оказалось, совершенно разные вещи. И если истребитель Корнев легко и уверенно посадил бы даже сейчас, то пока заводил в створ посадочной палубы авианосца 'Чеглок', даже слегка вспотел. Однако же справился, хотя сажать пришлось самостоятельно - видимо, посадочный луч антиграва на 'Руделе' не был рассчитан на корабль такого размера и такой массы.
В преддверии визита к высокому, пусть и не своему, начальству у Корнева появилась было мысль надеть парадную форму, но по здравом размышлении он от этой затеи отказался. В конце концов, экипаж авианосца и пилоты на походе, значит, и форму носят повседневную. Какой смысл выделяться парадкой? Однако же, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия, надел под куртку белую рубашку с галстуком. Хайди, наоборот, вернула Роману его вещи и оделась во все свое. Причем свою одежду она заранее привела в идеальный порядок, даже ботинки вычистила. Корнев так и не смог понять, как ей это удалось при отсутствии у него коричневого или бесцветного крема для обуви - сам он носил только черную обувь, так что и крем держал только черный. Не иначе, опять какая-то тевтонская мистика.
Когда Корнев и Хайди вышли из корабля, их на посадочной палубе уже ждали. Высокий офицер с породистым лицом представился лейтенантом Брандтом, поприветствовал уважаемых гостей и предложил следовать за ним к адмиралу, который уже ждет.
Вице-адмирал фон Линденберг Корневу понравился. Ну не сам адмирал, понятно, он же не барышня, а неподдельная, совершенно не протокольная радость при виде счастливо нашедшейся соотечественницы и ее спасителя. А еще Корневу понравилось, что адмирал и не пытался эту радость скрывать.
Хайди коротко рассказала обстоятельства своего похищения, Корнев столь же кратко описал историю своего пленения и освобождения.
– Что вы говорите? На невооруженном корабле сбили четыре истребителя?
– удивление и недоверие адмирал тоже не скрывал.
– Господин адмирал, - Корнев показал коммуникатор, - у меня есть запись. Может быть, вы хотите посмотреть?
Адмирал захотел. Но сначала сказал что-то в настольный коммуникатор. Насколько мог разобрать Корнев, вызвал какого-то полковника. И действительно, через несколько минут коммуникатор голосом лейтенанта Брандта сообщил, что прибыл полковник Шойман, адмирал кратко рявкнул Корнев не успел понять что, и в каюту вошел полковник в форме флигерваффе. (2)
(2) Fliegerwaffe -
– Господин капитан-пилот хочет показать запись своего боя с четырьмя истребителями на невооруженном корабле, - адмирал ввел полковника в курс дела. Полковник попытался было состроить презрительно-недоверчивое выражение лица, но, вовремя сообразив, что задание посмотреть запись невозможного, по его мнению, события исходит от начальства, а не от этого русского, сменил маску на заинтересованность.
Настройка адмиральского компьютера для приема записи с компьютера 'Чеглока' через корневский коммуникатор много времени не заняла, и адмирал с полковником приготовились смотреть.
По мере просмотра на лице полковника можно было читать смену эмоций: включение в ситуацию, интерес, удивление и, наконец, восхищение. Звук, кстати, Корнев при записи для показа немцам на всякий случай отключил. А то кто его знает, что было бы интереснее господам союзникам - ход боя или попытки разобраться в извилистых нецензурных конструкциях загадочного и непостижимого русского языка.
– Полковник Хорст Шойман, командир сводной авиаэскадры соединения 'Линденберг', - германский летчик протянул Корневу руку.
– Господин капитан-пилот, я поражен! Одними щитами! Вы могли бы стать хорошим летчиком-истребителем!
– Штабс-ротмистр в отставке Роман Корнев, - руки капитана-пилота и полковника сцепились крепким пожатием.
– Я был летчиком-истребителем.
– Господа!
– вмешался адмирал.
– Мы поступаем неправильно, оставляя без внимания нашу очаровательную гостью. Фрейлейн Бюттгер, позвольте мне выразить самое искреннее восхищение стойкостью, с которой вы держались в плену у пиратов, и самообладанием, проявленным во время боя! Я спокоен за будущее Арийского Райха, потому что у нас есть такие девушки, как вы!
Корнев уже и сам думал, как бы отвести интерес адмирала и полковника от своей персоны и перенаправить этот интерес на Хайди. Он-то видел, что его женщина потихоньку переполняется обидой на больших мальчишек, за своими летающе-стреляющими игрушками не уделяющими ей внимания, пусть и прячет свою обиду за выработанной в результате гимназического воспитания маской спокойной рассудительности, столь ценимой и уважаемой в Райхе. А адмирал молодец, прямо галантный кавалер какой-то.
Однако же главная функция адмирала, как известно, вовсе не галантность, а командование. Вот вице-адмирал фон Линденберг и начал командовать. Корнев и Хайди получили приглашение на торжественный обед в их честь, после чего Хайди в сопровождении срочно вызванного матроса была отправлена дожидаться обеда в отведенную ей каюту, полковник отослан заниматься своими обязанностями, а Корнев пока оставался.
– Я передам вашу запись штурманам, - сказал адмирал.
– Думаю, по ней они смогут вычислить координаты пиратской базы.
– Нет необходимости, - ответил Корнев.
– Точные координаты я передам вам прямо сейчас.
Фон Линденберг внимательно посмотрел на Корнева и медленно кивнул, явно сделав в памяти отметку - не забыть этого хваткого русского.
– Мы найдем и пиратов, если кто-то после вас там еще остался, и тех, для кого они похитили девушку, - то, как адмирал это произнес, ничего хорошего ни тем, ни другим не предвещало.
– Вы, господин капитан-пилот, насколько я понимаю, предпочтете жить на вашем корабле?