Через семь границ
Шрифт:
(чуть-чуть мы поднялись вверх) росли травянистые растения, уже высохшие, жёлтые, высотой по колено. Видовую принадлежность растений я не установил. Поставили палатку на этом поле. Люди нас не беспокоили.
В 6.15 утра мы уже на трассе. Стоять на развилке — неблагодарное занятие. Думаешь, что машина пойдёт направо, подготовился её стопить, а она налево. Или наоборот. Упустили «Камаз» в сторону Мартакерта. Как рассвело, местные жители — четверо крестьянского
Наконец, некий старый «ИЖ-каблучок» с тремя человеками в кабине взял ещё шестерых в свою маленькую и тёмную гробницу-кузов. Для полноты ощущений некоторые пассажиры сразу же закурили. Машина шла в Мартакерт!
Нагорный Карабах в августе 1997 года
Во времена СССР Нагорно-Карабахская автономная область, населённая в большинстве своём армянами, административно подчинялась Баку.
Спустя много лет, в 1990-91 годах, когда Советский Союз затрещал по швам и в конце концов рассыпался, между Арменией и Азербайджаном началась война, которая, то затихая, то активизируясь, длится до сих пор. Кто кого притеснял в Советском Карабахе — судить не мне, но армяне в один голос утверждают, что азербайджанцы притесняли их. На сегодняшний день армяне вытеснили азербайджанцев не только из Карабаха, но и из некоторых соседних районов.
Сейчас Нагорный Карабах — чрезвычайно засолдаченная местность. Половина из всех встреченных нами людей были солдатами в разных проявлениях (зелёные пятнистые обыкновенные; ВАИшники; военные и гэбисты без специальной формы; военные водители).
Города и сёла Карабаха разрушены. Единственный город, который восстановлен, — столица, Степанакерт. Многие жители Карабаха стали беженцами: азербайджанцы в Азербайджан, армяне — в Армению. В Мартакерте из пятнадцати тысяч жителей осталось три тысячи. Пустые, пыльные улицы, почти нет ни людей, ни машин. В руинах города Шуша, Агдам, Лачин…
Нагорный Карабах не считает себя частью Армении. Сейчас это вполне самостоятельное армянское государство. Хотя деньги и паспорта армянские, но почтовые марки уже свои, карабахские, и президент свой, карабахский, и на новых картах Армении, изданных в Ереване, заголовок гласит:
АРМЕНИЯ и НАГОРНО-КАРАБАХСКАЯ РЕСПУБЛИКА
Интересно, что «исторически армянские» (или случайно подпавшие под горячую руку и завоёванные) Кельбаджар, Лачин, Агдам, Физули и другие райцентры даже на новых армянских картах отмечены как азербайджанские. Ни одной карты с текущим положением фронта в Армении мы не видели.
Итак, через полтора-два часа, пропылённые и прокуренные, мы вылезаем из ящика-кузова «каблучка» на городской площади в центре Мартакерта…
Многочисленные развалины. Мёртвое, заржавленное «Колесо обозрения».
Редкие жилые дома. В других домах — трава по пояс, цветы, торчащие из пустых окон. В центре города — памятник солдатам Отечественной войны, заросший и облупившийся. Рынок — куча арбузов. Цены втрое выше, чем в Араратской долине. Источник-фонтан, люди с вёдрами, бидонами и флягами. Почтамт — тоже пострадавшее от войны, облупленное здание. Письмо в Москву
Купили арбуз. Позавтракали. Неуютно как-то. Поехали в Агдам.
Все машины в Карабахе — старые советские. Номера, как правило, тоже старые, с буковками «НК», или армянские военные, с армянскими буквами. Ни одной импортной машины в Карабахе я не видел.
Когда мы шли по городу в сторону Агдама, нас предложил подвезти армянин с длинным носом лет сорока на старой легковой машине.
— Русские? из Москвы? — удивился он. — Давно русских не видел, все уехали отсюда, только двое во всём городе остались: моя жена и ещё одна женщина.
На посту ВАИ на выезде из города водитель высадил нас, развернулся и поехал обратно в Мартакерт, радуясь необычайной встрече: русские! туристы! в Мартакерте!
От Мартакерта до поворота на Агдам мы доехали в кузове, ароматном от навоза. Видимо, в этом грузовике недавно перевозили коров.
Агдам решили не посещать, и вскоре нас подобрала другая машина — «уазик» с двумя карабахскими офицерами.
— А вы не шпионы? Документы можно? — удивились они. Всю дорогу офицеры были обеспокоены и говорили о том, что нехорошо оказаться шпионом. Я так и не понял, всерьёз или нет.
Наконец мы прибыли в столицу Нагорно-Карабахской республики, город Степанакерт.
СТЕПАНАКЕРТ (до 1923 — с. Ханкенды) — центр Нагорно-Карабахской АО, 57 тыс. жителей. Переименован в честь С.Шаумяна. Расположен у подножия восточного склона Карабахского хребта, в долине р. Каркарчай; ж.д. станция. Электротехнический завод, мебельная фабрика, шёлковый комбинат, винзавод, молочный комбинат, асфальтобетонный завод и др. Предприятия Степанакерта производят более половины всей промышленной продукции области. Драматический театр. (Энциклопедический словарь, 1988 год).
В феврале того же самого 1988 года в Степанакерте над зданиием обкома ЦК КП Азербайджана был поднят флаг Армянской ССР. В «едином, могучем» Советском Союзе наметилась первая трещина. Прошло девять лет…
Степанакерт, как и все остальные города в Карабахе, сильно пострадал во время войны. Здесь проживает едва ли половина от предвоенного «списочного состава». Но больших разрушений мы не увидели — центральные улицы и строения, пережившие войну, подверглись косметическому ремонту. На окраине города, конечно, ещё видны следы разрухи. Но на главной улице — чисто, новые вывески (чаще на русском, чем на армянском), магазинчики и даже городской транспорт — автобусы. Нищие. Старушки продают семечки. Питьевые фонтанчики. Много солдат.
В Карабахе у нас с Олегом появилась какая-то странная болезнь. Симптомы этой болезни были такими: нежелание быстро ходить, желание спать, головная боль и проч. Болезнь проявилась у нас обоих почти одновременно, сегодня утром. Мы решили, что это следствие резкого изменения высоты и климата: после пребывания на Севане, на высоте 1900, мы поднимались вверх ещё на значительную высоту. В общем, высота тому виной или нет, — но когда мы назавтра спустились в Горис (1400), а потом и в Ереван (1000), симптомы полностью исчезли у нас обоих.