Через пустыню
Шрифт:
— Посмотрите в последний раз, я его сейчас погашу.
Закидав песком костер, я сказал:
— Дурацкая вещь смотреть на пламя. Когда вы отворачиваетесь от огня, то в темноте ничего не видно. Из-за этой глупости погиб не один человек.
Я оседлал коней и навьючил их. Она посмотрела на меня, словно не веря своим глазам, но я сказал:
— Если собираетесь ехать со мной, садитесь в седло.
— Вы едете дальше? Прямо сейчас?
— Хотите, чтобы нас поймали ваши друзья? Могу держать пари на все, что угодно: если я знаю, где находится этот ручей,
Кто бы ни были эти люди, эта девушка им нужна позарез, если они преследуют нас даже здесь. Правда, не исключено, что они преследуют не ее, а меня. Может, это та самая банда, что шла за мной до Хардвилла. В округе орудовала шайка уголовников — совершала налеты на ранчо и шахтерские городки. Говорили, что это были ребята из Фриско [1] , пришедшие сюда через Неваду.
Что же касается этой девицы Робизо, то она могла быть чьей-то сбежавшей женой, либо оказаться втянутой в темные делишки у себя в Калифорнии. Во всяком случае, она им нужна позарез.
1
Фриско — Сан-Франциско.
Тем временем я обдумывал ситуацию, и она мне показалась нелегкой. Я слышал от других, что следующий источник Марл-Спрингс находился милях в двадцати точно на запад. Большая часть этой дороги проходила под палящим солнцем пустыни, и если мы отправимся сейчас, то можем добраться до Марл-Спрингс к рассвету… если не собьемся с пути.
Ну, а если потеряемся… в пустыне повсюду множество костей, и это — ответ на вопрос, что случится с нами. Больше того, со мной была усталая женщина, которая вряд ли сможет выдержать такую дорогу.
В те годы каждый салун был источником информации. Сидя в салуне, облокотившись на стойку бара, или отдыхая у костра в ковбойском лагере, люди, естественно, разговаривали о тех местах, по которым путешествовали, где побывали, и это был единственный способ что-либо узнать о новых краях.
Никто не измерял расстояние в милях, все говорили, что такое-то место находится в одном дне пути, в двух днях и так далее.
Поэтому я много знал о Мохаве, хотя никогда не пересекал ее раньше. Знал местность, знал источники воды, только никак не предполагал, что буду ехать по пустыне рядом с модно одетой женщиной.
Это правда, что до воды, если двигаться по тропе, миль двадцать, но вода была и к югу от Провиденс-Маунтинс, и если нам удастся отыскать один из этих источников, то мы могли бы заночевать там, а затем пробираться к югу. Очень рискованно заходить в пустыню с той стороны, но в этом случае было больше шансов, что мы собьем погоню со следа. Поэтому, оставив Рок-Спрингс, мы направились на юг.
Ночь, как и всякая ночь в пустыне, была прохладной, почти холодной. На небе сияло множество звезд, вокруг высились иззубренные откосы угрюмых гор. Мы ехали медленно, поскольку земля была неровной, а местность
По слухам, в каньоне была вода, но мы не стали разбивать лагерь и двинулись дальше на юг. Сам переход через почти неприступный каньон достался нам нелегко. Днем было бы легче, но сейчас темнота сильно мешала, и четыре мили до источника Гренит-Вэлл страшно измотали нас.
Мы остановились, не разжигая костра, неподалеку от колодца. На полосе песка между скал я развернул свои одеяла и сказал:
— Вы ложитесь здесь. Я буду спать на песке.
— Я не имею права занимать вашу постель.
— Не спорьте, — оборвал я ее. — Я не могу позволить, чтобы вы завтра весь день падали с коня, а то, что пришлось испытать сегодня, загородный пикник по сравнению с тем, что предстоит завтра.
Местность была каменистая — скалы да нанесенный ветром песок с чахлой растительностью на нем. Некоторое время я лежал, рассчитывая наши шансы остаться в живых. В основном по Мохаве шли северным путем: по старой дороге Гавермент-роуд или по тропе Спэниш-Трейл до Каджон-Пасс. Но поскольку нас преследовал не Санта-Клаус, стоило рискнуть и пойти южной дорогой.
Там была еще одна тропа, во всяком случае, так говорил Джо Уокер. Очень давно по ней продвигались индейцы, а лет пятьдесят — шестьдесят назад проходили испанцы. Рискованная была затея, но нас, Сэкеттов, всегда мучило желание разведать новую дорогу, посмотреть новые земли. Ну, а что касается черноглазой женщины… ей тоже следует посмотреть новые земли. Хотя не думаю, чтобы они ей понравились.
Я раза два взглянул на Доринду Робизо. Она спокойно и крепко спала, и не удивительно, потому что постель у меня хорошая и расстелил я ее на дюне удобной и ровной, получше некоторых матрасов. Я различал только белизну ее лица и черноту рассыпавшихся волос.
Следующие несколько дней будут кошмаром, но почему-то я чувствовал себя лучше, видя ее рядом с собой.
Хотя она и внушала беспокойство. Почему ее преследовали? И не бежала ли она от правосудия?
Вспомнив людей в баре, я засомневался в том, что она нарушила закон. Слишком уж вид у них был бандитский. В одном я был уверен: если придется встретиться с ними здесь, в пустыне, оружие мне пригодится.
А этот широкоплечий парень у бара… Почему он показался мне знакомым?
Я вздрогнул и проснулся, мгновенно перейдя от глубокого сна к тревожной действительности.
Доринда сидела с широко раскрытыми глазами.
— Мне что-то послышалось, — прошептала она.
— Что?
— Не знаю. Что-то меня разбудило.
Мой шестизарядник был уже в руке, и прежде всего я взглянул на лошадей. Они все стояли с напряженными, вытянутыми головами, глядя через пустыню на восток.
Присев, я осторожно положил на землю шестизарядник, вытряхнул сапоги — скорпионы имеют обыкновение туда забираться — и надел их.
Посмотрев на небо, определил, что близится рассвет.