Через пустыню
Шрифт:
Однако я вез золото и поэтому подумал, что женщины вообще неравнодушны к золоту, а эта колдунья, наверное, разглядела его через кожу сумок. Хоть убей, не понимаю, что может делать такая женщина в Хардвилле. Судя по тому, что ее одежда запылилась не слишком сильно, она приплыла на пароходе, а не приехала на дилижансе или в фургоне.
Когда официантка принесла поесть, черноглазая девушка остановила ее вопросом:
— Дилижанс из Лос-Анджелеса еще не прибыл?
— Им понадобится новый дилижанс, — сказал я.
— Что вы
— Он уже не подойдет.
Все посмотрели в мою сторону, и мне пришлось пояснить:
— Дилижанс попался мне по дороге, — сказал я, намазывая маслом кусок хлеба. — Погонщик убит… Две дыры в спине. Дилижанс лежит на боку на дне каньона, лошадей нет. Убиты еще двое… Пассажиры.
— Ты уверен? — Это спросил Харди.
— Стервятники уверены.
— Ты к ним не спускался?
— Подъехал на минуту или две, не больше. Кто знает, может, в скалах кто-то ждет с винчестером наготове.
— Это индейцы мохаве, — сказал чей-то голос, — или хуалапаи.
— Верно, нападавшие были в мокасинах, но это не индейцы. Я видел отпечатки мокасин команчей, а здесь команчей нет.
Все сразу заговорили, а я начал есть, довольный, что меня оставили в покое. Я и так слишком много наболтал. Кто-нибудь из нападавших вполне мог сидеть рядом со мной, хотя я по привычке кинул взгляд на обувку всех присутствующих, прежде чем войти. Вообще-то у человека в этом мире и без того достаточно забот, чтобы плодить их неосторожными словами.
Черноглазая девушка разговаривала с официанткой.
— Но если тот дилижанс поврежден, когда же будет следующий?
— Мэм, вам придется потерпеть. Следующий дилижанс по расписанию должен прибыть в четверг.
Сегодня понедельник. Я понял по лицу девушки, что ей надо уехать из Хардвилла как можно скорее, и дело было не в том, что ей не хотелось ждать следующего дилижанса в этой дыре: она просто-напросто испугалась. Губы ее побледнели, а красивые глаза расширились, словно она увидела призрак, возможно, свой собственный.
Она резко повернулась ко мне и сказала:
— Вы возьмете меня с собой в Лос-Анджелес?
А я как последний дурак возьми да брякни:
— Да!
Мужчине не стоит ругать себя, кроме, может быть, тех случаев, когда он понимает, какого же он свалял дурака, и в тот момент я себя крепко выругал. Подумать только, я сломя голову несусь в Калифорнию — то бишь в Лос-Анджелес — и вдруг ни с того ни с сего беру себе в попутчицы женщину, да такую, которой, судя по всему, придется еще и прислуживать.
Я натворил достаточно глупостей за сегодняшний день, но, может быть, последнюю удастся поправить.
— Вам понадобятся лошади, — сказал я. — У вас много багажа?
— Багаж я могу отправить дилижансом. В пути мне потребуются всего лишь два дорожных мешка.
— Если они не тяжелые, я могу погрузить их на свою вьючную лошадь, но вам еще нужны две верховые. Мы поедем быстро.
— Благодарю вас, — сказала
Я хотел было возразить.
— Мэм, — начал я, но седельные сумки тяжело привалились к ногам, и у меня появилось чувство, что она знает, что в них лежит. — Ладно, — сказал я и потерял последний шанс выбраться из этой передряги невредимым.
Надо сказать прямо: я расстроился. Вместо скорой поездки в Лос-Анджелес на двух сменных лошадях я взвалил на себя заботу о женщине, которая, возможно, и в седле-то не умеет сидеть.
Долив кофе из стоящего на столе кофейника, я случайно бросил взгляд на стойку бара. Там стоял мужчина, смотрел в мою сторону и прислушивался к разговору двух своих спутников. Кажется, я узнал того, что был покрупнее: высокого брюнета примерно моего роста и немного потяжелее. Это был красивый мужчина, который носил револьвер и, похоже, умел с ним обращаться. Он стоял спиной ко мне во весь разворот своих широких плеч… Надо думать, и кулаком он мог двинуть как следует.
Женщина не двинулась с места, до ее столика было не больше двух футов. Надо бы решить все дела сразу.
— Если вы собираетесь ехать со мной, — сказал я, и, похоже, довольно грубовато, — на рассвете будьте готовы к отъезду, и это не значит при восходе солнца, а как только на востоке начнет светлеть небо.
Я поднялся, отодвинув стул.
— Вы умеете обращаться с оружием?
Ее ответ меня удивил.
— Да, — ответила она, — я умею обращаться с винтовкой.
А потом девушка улыбнулась, и я в жизни не видал такой улыбки.
— И, пожалуйста, не волнуйтесь. Я не буду вам в тягость.
Выудив левой рукой из-под стола седельные сумки, я выпрямился и бросил на стол двадцатипятицентовик. Взяв винчестер, я пошел к выходу.
За спиной раздался чей-то голос, и я понял, что тот высокий, стоявший у бара, повернулся, окликнул меня — он предлагал мне остановиться, приглашая к драке. Переступив порог, я закрыл за собой дверь и остановился в мягкой ночи пустыни.
Было очень тихо. Где-то рядом в темноте журчала Колорадо, а за ней высились горы Дэд-Маунтинс. В той стороне приближалась узкая полоска Невады, там проходила граница с Калифорнией.
Я с неспокойным сердцем поглядел на запад в сторону пустыни, и тяжелое предчувствие скорой встречи с кровью и печалью опустилось мне на плечи. Я еще раз обозвал себя дураком, что связался с этой черноглазой девушкой.
Я неожиданно понял, что мне надо немедля уезжать. Правда, паром не работал, но мне не впервой переплывать здесь реку. Бойл именно в этом месте переплыл ее со своими верблюдами, и они оказались прекрасными пловцами.
В окне хижины Харди светился огонек. Я подошел к двери и не слишком сильно постучал.