Через пески
Шрифт:
Грэхем закашлялся и захрипел. Кто-то с облегчением зааплодировал. Человек, делавший искусственное дыхание, помог Грэхему сесть и похлопал его по спине. Лилия почувствовала, что ее гладят по голове.
– Что случилось? – наконец спросил Брок.
– Похоже, взрыв не удался, – ответила Лилия. – С ним все будет хорошо?
– Со мной все в полном порядке, – прохрипел Грэхем и попытался приподняться, но поморщился, после чего снова лег, держась за бок.
– Они прошли? – спросил Брок.
– Не знаю, – ответила Лилия, поняв, что его не интересует
Аня держала Джону за руку, думая об их первом серьезном разговоре. Вспомнилось, как били церковные колокола, а он сидел на дереве и рассказывал ей, сколько в городе церквей. Она думала о том, чем заняты жители города, – Джона же хотел считать и говорить с ней о числах.
Теперь считала уже она, положив два пальца на его запястье. Казалось, что Джона просто спит. Раньше она заставала его спящим в оазисе, на примятой траве, в пятнистой тени возле водоема. Тогда она выпрыгивала и пугала Джону или набрасывалась на него. Однажды он сказал, что едва не обмочился, и Аня хохотала до слез. Ей хотелось снова напугать его. Что угодно, лишь бы он проснулся.
Снаружи случилась какая-то суматоха, Генри куда-то вызвали, и он еще не вернулся. Аню больше не интересовало, зачем они здесь. Ей лишь хотелось, чтобы Джона остался жив. Ничто не стоило его смерти.
Полог палатки откинулся, и Аня увидела Генри. С ним был Грэхем, которого чуть ли не несли двое мужчин, поддерживавших его с обеих сторон. Его уложили на спальный мешок в палатке, поставленной Аней: она предназначалась для сна, а не для раненых.
– С ним все в порядке? – спросил Джона.
Вздрогнув, Аня взглянула на Джону, который открыл глаза и, повернув голову набок, смотрел на Грэхема.
– С ним? – переспросила она сквозь слезы. – А с тобой?
Стоило ей лишь на мгновение отвести взгляд, как он очнулся.
– Вряд ли, – ответил Джона, облизнув запекшиеся губы. На его подбородке еще остались сгустки крови после приступов кашля. Схватив термос с водой, Аня поднесла его к губам Джоны, положив руку ему на плечо и не давая сесть.
– Не особо, – сказал Генри, глядя на них.
Грэхем хрипел, каждый вдох давался ему с трудом.
– Что случилось? – спросила Аня.
– Контузия, – ответил Генри. – Вероятно, лопнули барабанные перепонки, возможно, сломано ребро. Но внутреннего кровотечения, похоже, нет.
Видимо, он хотел сказать, что Грэхем будет жить. Генри подошел к Джоне и проверил его пульс.
– Как чувствуешь себя, дружок?
– Ужасно, – прошептал Джона.
– Ты всегда чувствуешь себя ужасно, – заметила Аня.
– Верно, – улыбнулся Джона и снова закашлялся. Аня поднесла тряпку к его рту, с замиранием сердца увидев кровь на губах. Приступ, казалось, продолжался целую
Генри наклонился, приложил ухо к груди Джоны и посмотрел на Аню. В его взгляде читалась тревога. Он поднял голову и нахмурился.
– Нет, – проговорила она, стиснув руку Джоны. По ее щекам текли слезы.
– Он потерял много крови, – сказал Генри. – Здесь нет того, что мне нужно…
– Вылечите его! – крикнула Аня.
Генри покачал головой:
– Извини. Я сделал все, что мог…
– Он не может умереть! – Аня набросилась на Генри. – Это мой единственный друг! Он не может умереть!
Возвращаясь к бункерам, Лилия чувствовала себя страшно одинокой. Рядом больше не нырял Грэхем, который мог подсказать ей, что делать, а других дайверов нигде не было видно. Устав таскать баллон, от которого начали болеть плечи, она отстегнула ремни и вновь почувствовала себя свободной. После этого она подавила желание описать несколько кругов в песке, хотя ей очень хотелось этого. Напрасная трата энергии.
Опустившись на двести метров, Лилия увидела мысленным взором, что большая металлическая дверь выгнулась. Там, где она соединялась с бетонной стеной, зияла дыра, достаточно большая, чтобы протиснуться через нее. В пролом уже попал песок, но дальше, казалось, был открытый воздух.
Лилия почувствовала, что один из дайверов движется к ней через дыру. Что-то пошло не так?
«У нас все хорошо, – мысленно сообщил он, возможно уловив ее тревогу. – Помоги мне с другой дверью».
«Что с добычей?» – спросила она.
«Самым сложным было проникнуть внутрь. Добыча у нас в руках. Но нужно взорвать другую дверь».
Дайвер говорил, что все хорошо, но его мысли ощущались иначе – как мысли того человека, который говорил, что им тяжело дышать. Лилия прекрасно чувствовала себя с запасом воздуха в легких, стараясь расслабиться и успокоиться, чтобы тело зря не расходовало кислород. Дайвер достал из рюкзака еще один брикет взрывчатки и взглянул на Лилию. Похоже, он только сейчас заметил, что девочка избавилась от баллона.
«Со мной все в порядке, – подумала она, почувствовав его тревогу. – Но может, сперва попробуем прорезать дверь?»
«Нет времени», – подумал он в ответ. Почему? Правда, она лишь однажды ныряла за добычей вместе с Палмером, и большинство известных ей сведений были почерпнуты из разговоров в «Медовой норе». Она последовала за дайвером, который, видимо, знал, куда идти.
Другая дверь находилась под деревянным сооружением, которое требовалось убрать, – вроде небольшого сарая или крошечного домика. Возможно, с первой дверью все было так же, просто вокруг нее уже успели расчистить пространство. Дайвер снимал доски и металлические листы, распространяя вокруг себя ощущение тревоги и усталости. Лилия помогла ему, освободив сооружение от песка и сняв крышу.