Через ее труп
Шрифт:
– Брандо! – зашипела я. – Иди ко мне сейчас же!
Он даже не поднял голову. Очевидно, я привлекала его гораздо меньше, чем полуночный перекус. Я слишком нервничала, чтобы злиться, – прибережем это на потом, когда он извазюкает рвотой с перьями весь ковер.
Прожектора выключились, и двор опять поглотила темнота. Я дала глазам несколько секунд, чтобы адаптироваться, и пробралась вдоль дома к заднему двору, с поводком наготове. Я могла бы и унести пса, если понадобится, но шесть ног быстрее двух.
–
Он снова уткнулся мордой в птичьи семена. Я обругала себя и охотничьи инстинкты пса и на цыпочках двинулась к нему. Птичья кормушка выглядела странно – просто полочка, прикрепленная к металлическому шесту. Он был черным и гладким, как печная труба, и увенчан чем-то вроде колпака над дымоходом или крохотного зонтика. Тарелка с птичьим кормом, которая, вероятно, стояла на полке, упала на землю, и Брандо теребил ее, пытаясь обнаружить оставшиеся под ней кусочки.
– Идем, Брандо!
Я подбежала к нему. Моя вытянутая рука находилась почти у его ошейника, когда прогремел первый выстрел – пронзительный хлопок, похожий на раскат грома, только краткий.
– Черт, черт, черт!
Я распласталась на животе и прижалась щекой к твердой земле. Я вспомнила табличку «Вход воспрещен» и как беспечно ее проигнорировала. К голове прилил адреналин, и я мучительно пыталась сообразить, что же делать. Поднять руки? Закричать? Лежать тихо? Или бежать, сверкая пятками?
Я подняла голову, чтобы сориентироваться…
Бах! И снова этот грохот, резкий и жалящий, как свист хлыста. Я не могла понять, откуда раздался выстрел – казалось, звук идет отовсюду и ниоткуда. В этом районе обитает много койотов, а иногда забредают и рыси. Я вдруг поняла, что, если стрелок принял меня за хищника, прикончившего его кошку, все может окончиться очень печально.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на птичью кормушку. Брандо исчез – без сомнения, испугался выстрелов. Наверное, самое время и мне убираться. Стараясь не поднимать головы, я вонзила пальцы в холодную землю и, как солдат Джо, поползла к лесу. Я понятия не имела, что сделает любитель пострелять, заметив меня, и не хотела это выяснять.
Оказавшись в безопасной тени деревьев, я проскользнула между двумя огромными дубами и медленно встала. Я лихорадочно всматривалась в окрестности в поисках пса. Куда он подевался? Темноту прорезали фары машины, переваливающейся по ухабам дороги.
Как порывом ледяного ветра меня окатила паника. Машина приближалась, и я прилипла к дереву, стараясь ускользнуть от сердитого взгляда ослепительно-белых фар. Я подождала, пока уляжется поднятая шинами пыль, а потом взяла себя в руки и побежала.
Глава 6. Луиза
– Тетя Луиза! – позвал меня Нейтан, выпрыгивая из немецкой спортивной машины.
Мой револьвер был
– Что ты делаешь? – закричал племянник, увидев меня на крыльце. – Господи, что с тобой? Что случилось?
– Все в порядке, – ответила я, опуская револьвер к трясущимся ногам. – Я не хотела тебя вызывать.
Это была ложь, как раз таки хотела. Но теперь я держала все под контролем и не желала, чтобы он думал, будто я не могу постоять за себя, потому что я могу, как и каждый день в последние десять лет.
– Я пытался тебе перезвонить. Но ты не отвечала, и я заволновался. И теперь вижу, что не зря. – Он вскочил на крыльцо и протянул руку за револьвером. – Не возражаешь?
Я была уверена, что имею больше навыков в обращении с оружием, но не стала перечить.
– А где предохранитель? – спросил Нейтан, покрутив револьвер в руке.
– У револьвера нет предохранителя, – объяснила я. – Он не выстрелит, если не оттянуть курок.
Я старалась, чтобы это не прозвучало снисходительно, но, бог ты мой, неужели он никогда не смотрел вестерны?
– Давай зайдем в дом, – предложил он, и я позволила ему взять меня под руку и довести до дивана в гостиной. Нейтан положил револьвер на стол вне моей досягаемости и сел напротив. – Ты не хочешь рассказать, по какой причине решила потренироваться ночью в стрельбе?
– Кто-то проник на территорию, – объявила я будничным тоном. – Я увидела ее на мониторе охранной системы.
– Ее?
Я не сочла этот вопрос невольным проявлением сексизма, я и сама была удивлена.
– Нет смысла вызывать полицию, – продолжила я, – если я прекрасно смогла и сама ее прогнать.
– Ради бога, скажи, что никого не пристрелила.
– Не говори ерунды, я выстрелила в воздух, просто чтобы ее спугнуть. Она наверняка пробежала мимо тебя.
Он на мгновение задумался, словно пытался вспомнить, не видел ли чего-то необычного. Наконец кивнул и предложил:
– Давай я сделаю чай.
Мы только что пили чай, но мысль была неплохая. Понадобилось время, чтобы привыкнуть к образу живущей в одиночестве вдовы, но я с этим смирилась. Я предпочитала собственные мысли, чем досужую болтовню, и, конечно, не нуждалась в собаке для прогулок или кошке, которая соперничала бы с моей необщительностью. Но время от времени я наслаждалась обществом родственников. Меня утешали общие воспоминания, понятные только нам шутки, несдерживаемый смех. Настойчивое желание детей отказать мне в таком утешении было одной из главных причин моего вечно плохого настроения. Конечно, на втором месте после причины, по которой они мне отказывали.