Череп Тимура
Шрифт:
На противоположной стороне улицы показалась высокая худая фигура Малика Касымова с болтающимся через плечо кофром фотоаппарата. Он заметил в окне профессора и приветливо помахал рукой. Оператор опоздал всего на несколько минут!
Касымов скоро войдет в кабинет. Это шанс!
Мозг ученого заработал с бешеной скоростью.
Я не должен унести с собой великую тайну. Я обязан оставить ключ, по которому пытливый ум сможет достичь цели.
Кричать было нельзя. Профессор выразительно прожестикулировал Касымову и обернулся. Глаза любовно прошлись по небольшой картине за рабочим креслом.
Еще есть целая минута! Я не могу рассказать лично, но существуют знаки.
Ефремов метнулся к книжным полкам и выхватил нужный том. Подхваченный карандаш тут же нанес на обложку несколько прямых перекрещивающихся линий. Профессор остался доволен графикой и поместил книгу в центре стола, вложив в нее записку с именем кинооператора. Затем он кинулся к столику лаборантки, пошуровал в выдвижном ящике и вернулся с маленькой пудреницей. Александр Семенович открыл ее и расположил на книге таким образом, чтобы в круглом зеркальце отражалась заветная картина.
По институтскому коридору уверенно щелкали каблуки жестких ботинок.
Надо увести преследователей!
Александр Семенович Ефремов выскочил из кабинета. Путь к главному входу отсекали две мрачные фигуры в галифе, шагающие по коридору. Пожилой профессор устремился внутрь института. Его грубо окликнули, но Александр Семенович только ускорил шаг.
Он хорошо знал расположение институтских залов и коридоров. Но в здании повсюду теснились многочисленные экспонаты закрытого из-за недостатка помещений палеонтологического музея. Огромные скелеты древних животных занимали галерею и центральный холл. Скелеты чуть поменьше громоздились в коридорах и кабинетах. Отдельные экспонаты свисали со стен и потолка. Все это были подлинные находки, собранные за годы существования института. Ефремов сам принимал участие во многих экспедициях. Помимо скелетов представителей фауны часто обнаруживался и прах людей. Порой профессор сталкивался с поразительной энергетической мощью человеческих останков. Но то, с чем ему пришлось иметь дело в 44-м году, намного превосходило все известные факты.
Профессор бережно огибал хрупкие фигуры. Преследователи с пистолетами в руках шли напролом, не заботясь о сохранности удивительных экспонатов.
– Ефремов! Хватит играть в кошки-мышки, остановись! – крикнул генерал КГБ и пнул хвост древнего ящура, перегораживающего проход. Крупные кости позвонков с грохотом покатились по паркету.
От шума ненужного разрушения у профессора в очередной раз сжалось сердце. Он юркнул в широкий темный коридор, шедший к служебному входу, через который обычно разгружали крупные находки. Последняя мизерная надежда открыть дверь и ускользнуть наружу придавала ему силы. Он разогнался в темноте, надеясь за счет знания помещения уйти от преследователей. Но выиграть гонку не удалось. Стукнувшись с разбегу коленом об угол тяжелого ящика, профессор ойкнул и упал. Сильные руки подняли его за шиворот, встряхнули и выволокли на свет в большой холл.
– Подлая скотина, ты меня обманул! – Аверьянов-старший резко ударил профессора кулаком в живот. Аверьянов-младший поддерживал тело Ефремова сзади за вывернутые руки, не позволяя упасть. – Где он?
– Там, где был
– Там его нет! Там подделка! Где настоящий?
– Я не понимаю, о чем вы, товарищ гене…
– Все ты понимаешь. – Аверьянов с силой ткнул ученого стволом пистолета в область печени. – Я буду бить тебя, пока не скажешь. А потом мы вместе полетим в Самарканд, и если ты вновь обманешь, то умрешь самой мучительной смертью. Уж я обещаю. У нас есть специалисты, которые в этом знают толк. – Итак, где он?
– Сейчас, дайте минутку. – Профессор прикидывал, успел ли Малик Касымов зайти в кабинет и обратить внимание на оставленные знаки? По всем расчетам, он должен быть уже там.
– Никаких минуток! Говори!
Новый удар заставил профессора скорчиться. Александр Семенович с усилием поднял мутный взор. В углу с потолка свисал белый череп саблезубого тигра с двумя острыми, как нож, матовыми клыками. Конец веревки, удерживающий голову, крепился на стене в трех метрах от профессора. Помимо палеонтологии Ефремов хорошо знал законы физики и математики. Он прикинул высоту и центр тяжести подвешенного экспоната. Наметил точку на полу, оценил время и расстояние. Когда расчет был трижды проверен, Александр Семенович сдался.
– Отпустите руки, я все расскажу.
Генерал кивнул, старший лейтенант разжал пальцы.
4. Шахматный урок
Заколов отложил газету и сделал очередной ход на шахматной доске.
– Любопытное совпадение.
– Одноцветные слоны? Значит, ничьей не будет. – Дима Кушнир, как всегда во время игры, думал только о шахматах.
– Я про вскрытие могилы Тимура, которое совпало с началом Великой Отечественной войны.
– Если бы это было простое совпадение, сестру бы не отчислили из университета, а редактора не уволили!
– Это логично, – согласился Тихон. – Вдобавок уничтожен тираж газеты. Кто-то посчитал эту информацию слишком опасной для себя.
– Для государства!
– Почему так категорично?
– Потому что увольняли, отчисляли и проводили обыск государственные органы! – Дима разволновался и сделал ошибочный ход.
– Ты успокойся, а то проиграешь.
– Вот досада! Пожалуй, мне пора сдаваться!
– Никогда нельзя опускать руки.
– Но не в этой же ситуации! – Дима раздраженно указал на доску.
Тихон оценил расстановку фигур и предложил:
– А давай поменяемся фигурами.
– Смеешься?
– Вполне серьезно.
– Ты хочешь таким образом меня утешить?
– Я никогда не вытираю сопли слюнтяям. Я учу их жизни. – Тихон перевернул доску. – Продолжай белыми.
Восемь ходов прошли в полном молчании. После девятого хода Заколова Кушнир вскочил как ошпаренный:
– Как я не заметил этого продолжения! Я проиграл. Второй раз в течение одной партии!
– Это тебе урок, Дима. Никогда нельзя сдаваться. Даже в безнадежной ситуации. Во-первых, соперник может ошибиться.
– Я не ошибался. Я действовал согласно теории!
– А во-вторых, в последний момент, уже на краю пропасти, ты можешь увидеть спасительное решение, которого не замечал ранее.
Тихон дождался, пока грустный первокурсник сложит фигуры и захлопнет шахматную доску, а затем спросил:
– Теперь рассказывай, зачем ты показал мне запрещенную статью?
– Я прошу тебя помочь сестре. Ее осудили на закрытом заседании комитета комсомола и исключили из рядов ВЛКСМ. Все говорили, что она оклеветала историю, принизила подвиг народа в Великой Отечественной войне, пропагандировала мистику и религию.