Череп колдуна
Шрифт:
Смертоносная рука неожиданно исчезла. Она превратилась в слизистую лужицу, которая вскоре ушла в землю. Но смерть продолжала снимать свою жатву по рядам осаждающих: ее вызывали и повреждения, нанесенные слепой силой бездушной черной массы, и невидимые вриколы. Неизвестно, сколько их было, но люди падали ежеминутно.
Когда рука растаяла, над городом, сразу
На горизонте появился всадник, бешено мчавшийся со стороны моря. Это был житель гор. Задыхаясь от скачки, он скатился с седла прямо под ноги Саймону и горному старцу.
– Морские всадники! – захлебываясь, крикнул он. – Позвали нас… сказали… дьявол, там, внизу… мертв. Они… пустили туда море! Море… затопит. Сказали, ты знаешь… почему.
Саймон кивнул:
– Мы победили.
Хургин посмотрел на Саймона:
– А тот – чужеземец, рыжебородый. Он утонет?
– Разумеется, – бесстрастно ответил Саймон. – Впрочем, возможно, у него достанет смекалки найти выход через храм. Но даже если и так, он, скорей всего, уже мертв. Там очень многое могло убить его. Мирдин наверняка оставил не одну ловушку, способную действовать и после его смерти.
– Но послушай, ведь он… он сделал это один! – взорвался Хургин. – Неужели же мы ничем ему не поможем?
– Дорогой собрат, благодарность, как правило, не уживается с трезвым взглядом на вещи, – ответил Саймон. – Этот человек меня уже не интересует. И вообще, меня здесь больше ничего не интересует. Пусть твои одетые в шкуры люди грабят этот мертвый город как хотят. Я ухожу, меня ждут другие дела. – Он повернулся так быстро, что полы его плаща взвились вверх, и начал удаляться, быстро, вниз и вниз… следуя какому-то извилистому узору, который вел непонятно куда. Он стал меньше и пропал.
Хургин, щурясь и моргая, смотрел на место, откуда он исчез. Старец слыхал о колдовстве подобного рода, но не любил его и никогда им не пользовался. Он покачал головой и кликнул своих помощников.
– Город открыт, – сказал он. – Но скажите всем…
Но первой у храма оказалась Зельза. Она прискакала одна, на маленькой черной лошадке, которую поймала по дороге. Она пришпорила зверя, заставив его стремительно промчаться по ступеням, ворвалась под мрачные своды и соскочила с седла у самой каменной платформы. Весь храм как-то странно содрогался, будто под ним дышало огромное животное.
Зельза увидела, что тяжелая металлическая крышка над колодцем закрыта, но по рассказу Оуэна она знала, что находится внутри… Выход был перекрыт, а снизу наступало море.
Она била по этой толстой железной крышке ручкой своего маленького меча, сдавленно шепча цыганские проклятия, – это было совершенно бесполезно. Крышка была литая, из одного крепкого куска металла. Вдруг прямо над колодцем она заметила идущую с потолка цепь и огромное колесо. Зельза прыгнула к ней и принялась тянуть.
Медленно-медленно крышка начала приподниматься: сначала на палец, потом на два пальца… все выше и выше… и наконец отвалилась. Под ней, совсем близко, пузырилась черная морская вода…
…Оуэн сидел на последней ступеньке лестницы, по пояс в воде: увидев льющийся сверху свет, он поднял голову и неуверенно улыбнулся.
– Я думал, сколько же времени тебе потребуется, чтобы увидеть цепь, – сказал он и полез наверх.
Обнимая Зельзу, он покачал головой:
– А ведь я убил тебя.
– Я чувствую себя вполне живой.
– И его тоже. – Оуэн посмотрел через ее плечо на Кайтая, который, запыхавшись, вбегал в двери храма.
– А он-то наверняка это заслужил, – сказала она.
– Боги! – Оуэн отступил назад и оглядел ее с расстояния вытянутой руки. Он засмеялся, дико и раскатисто, так что у них над головой под куполом храма грохнуло эхо.
– Мы купим повозку! – крикнул он, вновь притягивая к себе Зельзу. – Какого она будет цвета, а, цыганочка?