Череп колдуна
Шрифт:
Мирдин беззвучно рассмеялся:
– Есть иные способы продления жизни. Их много… Ну, так чего же ты пожелаешь?
– Это трудный вопрос, – сказал Оуэн. – Я из тех, кто сегодня стремится к одному, завтра – к другому, а овладев чем-либо, тут же теряет к этому интерес. Так что, похоже, тут ты не можешь помочь мне, чародей.
– Подожди, Оуэн… – Мирдин подплыл ближе. – Ты получишь много, много больше, чем даже можешь себе вообразить. Неувядающую радость, ощущения постоянно
– Я верю тебе, колдун, – ответил Оуэн, не сбавляя шага.
– Я расскажу тебе, как все это начиналось, – зашептал Мирдин. – Слушай, рыжебородый… я когда-то правил этим народом, и это были мудрейшие, счастливейшие и самые могущественные из людей. Только одного боялись они – смерти и конца их великолепно устроенной жизни… А сделавшись вриколами, они покончили и с этими страхами. Не стоит много думать об обыкновенных серых людишках, ты и сам наверняка часто так рассуждал, ведь ты – отнюдь не заурядный человек. Ты поэт и мечтатель.
– Одна-две неопределенных мечты, – хмыкнул Оуэн, – и очень мало стихов.
– Но ведь ты осознаешь, что необычен. Ты уже достаточно знаешь человечество и понимаешь, что основная масса людей ничем не отличается от скота. И что плохого в том, что человек питается существами, которые ниже, чем ему подобные? Они ведь все равно смертны… почему бы вриколам не питаться ими? Они убивают друг друга из-за гораздо более ничтожных причин: из-за клочка земли, за неосторожное слово, из-за женщины…
– Если ты пытаешься убедить меня, что большая часть человечества глупа, то зря тратишь свой пыл, ибо тут я с тобой согласен, – отвечал Оуэн. Он на мгновение остановился, глядя в конец петляющей дорожки. – Я думаю, это твой дом, а?
– Я все равно выйду победителем, – зашипел Мирдин. – Я возьму верх, и тогда… ты пожалеешь, – ты, который отказался стать живым божеством.
– Твои вриколы вымирают, чародей, – отозвался Оуэн, нюхая воздух. – Ничего себе божества. Сколько же их еще осталось у тебя на службе?
– Немного, – ответил Мирдин. – Но достаточно. А ты, глупец, рассчитываешь пережить мою смерть? Я буду отомщен…
– Об этом я и говорю тебе все время, – сказал Оуэн. – У меня нет выбора, колдун.
– Оуэн!
Это была Ринель. Она стояла на пороге дома из белого камня, который Оуэн тут же узнал. Она, улыбаясь, прислонилась к дверному косяку, и прекрасные волосы ее все так же развевались от невидимого ветра.
– Сверни с дороги, Оуэн, – лепетала она, – только на минуточку… а потом пойдешь дальше. Никого не осталось, Оуэн… все или мертвы, или улетели наверх, чтобы не умереть… я одна. Мне одиноко… Оуэн…
Он смотрел на нее, потирая бороду тыльной стороной ладони.
–
– Я во всех отношениях лучше тех, кого ты найдешь наверху, – с улыбкой ответила она.
– А как далеко от своего обиталища ты можешь теперь отойти, Ринель? – спросил он. – Твоя сила почти на исходе, верно?
– Оуэн… – произнесла она, и голос ее зазвучал призывно. Он покачал головой.
– Я думаю, стоит мне подойти ближе, и ты накинешься, чтобы высосать из меня жизнь, несмотря ни на какие охраняющие меня законы, – ответил он и вгляделся в нее пристальнее. – Ведь твое настоящее тело теперь лежит там, в твоем доме из белого камня, и разлагается, потому что ему не хватает того, что ты сейчас ищешь… и уже скоро начнутся твои вечные муки в объятиях смерти. Я мог бы только пожалеть тебя, Ринель, если бы ты знала, что означает это слово.
Ткани ее лица на глазах потемнели, сливаясь в маску тления, а затем стали распадаться… он поспешно отвернулся. Но голос все еще звал его.
Вскоре призывы сменил бессловесный мучительный вой, который постепенно стихал, и наконец наступила гробовая тишина. Дорога под ногами Оуэна повернула, и теперь перед ним был дом Мирдина.
Вдруг на дорожке появился Кайтай, а рядом с ним – Зельза. Оуэн встал как вкопанный, удивленно глядя на них.
– Оуэн, – начал Кайтай, тонко улыбнувшись. – Подожди.
– Ведь мы с Кайтаем тоже помогали тебе служить Мирдину Велису, – заговорила Зельза, радостно улыбаясь. – То, за чем ты сюда шел, уже никому не нужно. Все кончено.
– Волшебник уничтожил всех призраков, которых призвали против него, – продолжал Кайтай, – так что считай, нам повезло… он простил нас, потому что мы служили ему. Пойдем отсюда, нам пора в обратный путь.
Оуэн долго вглядывался в лицо Кайтая, затем взгляд его упал на лицо Зельзы и остановился на нем. Оуэн улыбнулся и кивнул.
– Боги, укрепите мне руку! – воскликнул он, замахнувшись топором. Кайтай вскинул руки с диким криком, но лезвие прошло насквозь, и кровь хлынула фонтаном.
Пока Оуэн расправлялся с Кайтаем, Зельза кинулась на него с маленьким кинжалом, но он увернулся и размахнулся снова. Топор почти перерубил ей шею, и она упала с тяжелым стуком.
Он зажал себе кулаком рот и отступил. Холодный ужас сжал его сердце, когда он вновь взглянул на тела, распростертые на дорожке.
Это была одна из ловушек Мирдина. Во всяком случае, должна была быть.
– Слушай, колдун, у меня не было выхода, – закричал он в раскрытую дверь дома. – Ловушка это или нет…