Череп императора

Банев Виктор

2

Звонки заняли у меня почти час. Ирландцы успели допить свое пиво, подняться ко мне в кабинет и снова спуститься обратно, а я все сидел и накручивал телефонный диск.

Несмотря на традиционный пиетет органов к слову «пресса» (для них оно, очевидно, слишком легко ассоциировалось со словом «депрессия»), на этот раз просьба моя понимания не встретила.

Обычно ко всему, что затевали масс-медиа, окружающие относились спокойно и без особого удивления. Можете преподнести им любой, какой

угодно бред, они проглотят это без лишних вопросов — газетчикам виднее. Как-то раз спьяну… Впрочем, ладно, сейчас речь не об этом.

На этот раз, впрочем, дела продвигались туго. Добиться для четверых ирландцев, пусть даже и журналистов, пропуска в столь режимное заведение, как метрополитен, оказалось задачей почти невыполнимой. Если бы я не застал на месте знакомого гувэдэшника, которому до этого несколько раз оказывал мелкие услуги, и не умолил бы его отплатить мне встречной любезностью, думаю, ничего из этой затеи не вышло бы вообще. Однако знакомый мой оказался на месте.

— Слушай, Илюха, тебе это очень нужно? — страдальческим голосом спросил он.

— Очень, — зачем-то соврал я.

Помявшись, он согласился попробовать и сказал, что перезвонит минут через десять. Перезвонил он через тридцать пять минут, когда я уже решил, что он плюнул на мою просьбу и отправился из офиса пресс-службы домой. Сказав, что вопрос практически улажен, он дал телефон некоего капитана Тихорецкого.

— Это тоже ГУВД? — уточнил я.

— Нет, это из офэпэшников.

— Из кого?

— КЗОФП — Комитет защиты объектов федерального подчинения.

— Что это за комитет такой? Из новых, что ли?

— Из новых. Подразделение «соседей». Занимаются охраной особо важных объектов по всей стране. А может даже и за границей — не знаю. Очень серьезная контора. Метро — это их епархия.

— Комитеты плодятся как мухи дрозофилы, — пробурчал я, записывая телефон.

Капитан Тихорецкий был в курсе дела. Попросил продиктовать имена и фамилии ирландцев и сказал, что в полвторого ночи будет ждать нас у входа на станцию метро «Сенная площадь». С чувством выполненного долга я смог наконец спуститься обратно в буфет.

Варяги сидели все за тем же столиком, вот только количество пустых бутылок рядом с ними заметно увеличилось.

— Ну как?

— Все о’кей.

— То есть мы едем в ночную подземку? — уточнил Мартин.

— Едем.

— Fuckin’ cool! ^[10]Ты настоящий журналист! Еще пива?

Я кивнул и плюхнулся в кресло.

Часов до десяти мы просидели в лениздатовском буфете. Потом переместились в «Баскет-бар» на другой стороне Фонтанки. Когда в полночь он закрылся, мы отправились в кафе «Аквариум» у Пяти углов, и Брайан там предложил выпить не пива, а грамм по сто кампари. В общем, когда, как и было договорено, в полвторого ночи мы подъехали на Сенную площадь, то все пятеро были уже довольно хороши. Тихоню Шона довольно заметно шатало, а улыбка Дебби начала казаться мне ослепительнее любого из уличных фонарей.

Площадь была пуста, а стеклянная коробка станции метро чернела неосвещенными

стеклами.

На ступенях виднелась фигура встречающего, который прятался от нудного моросящего дождя под навесом.

— Вы Стогов?

— Я.

— Я — Тихорецкий. Пойдемте.

Капитан стукнул в запертую изнутри стеклянную дверь, и с той стороны тут же возник постовой милиционер. Мы все юркнули вовнутрь и прошли в ярко освещенный пикет милиции. За столом сидело несколько хмурых милиционеров, которые, впрочем, оживленно заерзали, стоило Дебби войти в комнату. Раскрасневшаяся белозубая Дебби в мокрой куртке была удивительно хороша. Перехватив их взгляды, капитан тут же принял начальственный вид и попросил милиционеров подождать снаружи. Нужно было видеть их лица, когда они выходили из помещения пикета.

— Промокли? — улыбнулся, поворачиваясь к нам, капитан. — Раздевайтесь. Одежду оставим здесь, сумки тоже. Не волнуйтесь, здесь ничего не пропадет.

Мы скинули куртки и плащи. Дебби стряхнула брызги с рыжей гривы.

— Ну что ж, давайте знакомиться, — продолжал улыбаться капитан. — Зовут меня Игорь Николаевич Тихорецкий. Я капитан Комитета по защите объектов федерального подчинения, курирую городское метро. Можете называть меня по званию, а можете — по имени-отчеству. Как вам удобнее.

Ирландцы назвали себя и издания, в которых они работали. Капитан улыбнулся Дебби и пожал руки парням.

— Первый раз в Петербурге? Как вам наш город? Надземной части вам уже недостаточно, хочется и под землей побывать? Ох уж мне эти журналисты! Шучу-шучу. Не сомневайтесь — экскурсию проведу такую, что пальчики оближете. В смысле — очень хорошую экскурсию. Еще и детям рассказывать будете, как по российской подземке лазали.

При свете я разглядел капитана повнимательнее. Невысокий, спортивный, загорелый и сероглазый. Типичный спецслужбист, герой модного action. Под пиджаком катаются упругие бицепсы, белозубая улыбка, шрамик на скуле. Ему бы в руку бокал мартини, и Шон Коннери позорно ретируется, оставляя капитану Тихорецкому контракт на роль Джеймса Бонда.

У эскалатора капитан распорядился, чтобы один из милиционеров запустил двигатель, и мы медленно поехали вниз.

— Собак не боитесь? — спросил он у Дебби. — А то у нас там внизу овчарки бегают.

— Нет, — пожала плечами она. — Не боюсь. А зачем овчарки?

— Бомбы ищем. Раньше только в парках поезда осматривали, а теперь с терроризмом — сами знаете… После закрытия делаем комплексный осмотр всей сети туннелей и станций… Но вы не бойтесь, собаки у нас умницы, не кусаются.

— Часто что-нибудь находите? В смысле — бомбы, — поинтересовался я.

— Ни разу пока не находили, — с видимым удовольствием сказал капитан. — У нас город тихий. Не то что какой-нибудь Белфаст.

— Белфаст тоже очень мирный город, — обиженно заметил Брайан.

Эскалатор остановился, мы прошли немного вперед и оказались в самом, может быть, малоизвестном месте города — в абсолютно безлюдном и оттого выглядящем страшновато ночном петербургском метро.