Череп грифона
Шрифт:
— И сколько вы хотите за один кувшин благовоний по отношению к цене одного кувшина краски? — спросил Пиксодар.
Менедем улыбнулся.
— Вот теперь и начинается торг, верно?
Пиксодар тоже улыбнулся. Масло и пшеница, может, и имели твердую цену, за исключением голодных времен, но предметы роскоши? О, эти товары приносили тот доход, который мог извлечь из них продавец, и шли по цене, которую мог позволить себе покупатель.
Время тянулось. Все трое пили, ели и торговались. Пиксодар гонял
Наконец, когда уже близился вечер, Пиксодар протянул руку Менедему и Соклею.
— Договорились, — сказал он, и Менедем кивнул.
Кивнул и его двоюродный брат.
Пиксодар с улыбкой добавил:
— Ксенофан обычно жаловался, как с вами трудно торговаться. Вижу, он был прав.
— Могу сказать о тебе то же самое, — ответил лестью на лесть Менедем.
Пиксодар просиял.
— Что бы вы хотели — остаться здесь на ужин? — спросил он. — Или дать вам провожатого до дома родосского проксена?
— Наверное, нам лучше повидать проксена, — ответил Соклей. — А то он будет гадать, не обидел ли нас чем-нибудь, если мы его не посетим. Но не будешь ли ты так любезен послать кого-нибудь на «Афродиту», чтобы дать знать нашим людям, где мы?
Если Менедем и испытывал искушение остаться и отведать кухни вольноотпущенника, то, с точки зрения формальной вежливости, Соклей был прав, и Менедем прекрасно понимал это.
Сознавал это и Пиксодар — он склонил голову, снова подражая эллинам.
— Как пожелаете, разумеется.
Он кликнул пару рабов. Год назад они были его товарищами, теперь Пиксодар стал их господином. Менедем гадал — что они об этом думают. Надеется ли кто-нибудь из них со временем унаследовать хозяйское дело, как это удалось сделать Пиксодару?
Что бы они ни думали, они повиновались. Один из рабов отправился в гавань, второй отвел Менедема и Соклея к дому торговца вином Клейтелия, сына Екдикоса, представлявшего интересы Родоса на Косе.
Менедем дал рабу несколько оболов и отослал его обратно.
Клейтелий оказался пухлым добродушным человеком лет сорока. Он явно был в восторге от того, что к нему пожаловали гости.
— Рад видеть вас, друзья мои, — сказал он. — Я слышал, что вы явились в порт, и приказал повару приготовить побольше еды.
— Большое спасибо, — разом ответили Соклей и Менедем.
— Это мне в радость, поверьте, — гостеприимно проговорил Клейтелий. — Не стойте же в передней… Пройдемте со мной в андрон. Пойдемте, пойдемте.
Он
— Бегите наверх, — велел им Клейтелий. — Сегодня вечером вы поужинаете в женских комнатах. У меня гости.
— Твои сыновья? — спросил Менедем — мальчики выглядели типичными уроженцами Коса.
Клейтелий кивнул.
— Красивые и смышленые ребятишки, — заметил Менедем.
— Ты слишком любезен, почтеннейший. — Клейтелий махнул в сторону андрона. — Входите, оба. Пусть мой дом станет вашим домом.
Раб зажигал лампы и факелы в андроне, в одном из углов которого стояла плетеная клетка с галкой. Серо-черная птица прыгала вверх-вниз по маленькой лестнице, зажав в клюве крошечный бронзовый квадратик в виде щита. Клейтелий засмеялся и насыпал ей семян. Птица со звоном выронила квадратик и начала клевать.
Такие диковинки всегда зачаровывали Соклея, и, само собой, он не удержался от вопроса:
— Много времени у тебя ушло, чтобы выдрессировать птицу?
— Меньше, чем ты думаешь, всего пара месяцев, — ответил Клейтелий. — Они удивительно умные — к тому же бронзовый квадрат сверкает, а галки любят такие штуки.
— Как интересно, — сказал Соклей.
Менедем подумал, уж не собирается ли его двоюродный брат тоже купить галку по возвращении на Родос.
Они ели, возлежа на кушетках. Поскольку в андроне было всего трое мужчин, у каждого было отдельное ложе. Ситос состоял из ячменной каши с луком, грибами и фенхелем. На опсон повар принес запеканку из креветок, сыра и оливок. Хотя в блюдах не было ничего особенного, приготовлены они были вкусно.
И вино, поданное после того, как блюда унесли прочь, тоже оказалось очень хорошим.
Менедем и Соклей поделились с Клейтелием новостями, и тот сказал:
— О, так вы видели проплывающий мимо флот Птолемея, вот как? Не знаю, долго ли он тут пробудет, но, пока корабли здесь, все будет прекрасно. Говорят, что с Птолемеем его жена и что она беременна.
— Об этом я не слышал, — сказал Менедем.
Соклей покачал головой, чтобы показать, что и он не слышал ничего подобного.
— Имейте в виду, я не знаю, правда ли это, — проговорил Клейтелий. — Если Береника и здесь, она не ходит сама за покупками на агору. — Он засмеялся.
Менедем тоже засмеялся, но Соклей сказал:
— А, Береника. Она не жена Птолемея, а его наложница. Птолемей женат на Эвридике, дочери старого Антипатра.
Он отслеживал подобные вещи так же тщательно, как отслеживал относительную стоимость шелка и благовоний.
— Вот как? — слегка упавшим голосом переспросил Клейтелий.