Черчилль. Биография

Гилберт Мартин

К 8 октября ситуация вокруг Антверпена настолько ухудшилась, что 40 000 британцев, двигавшихся на подмогу городу, решено было остановить, и британский командующий запросил разрешения отступить. Черчилль тут же позвонил ему по телефону и призвал держаться. Тем не менее вечером, когда в Антверпене в результате немецкого артобстрела начались пожары, он согласился, что британские войска должны быть отведены. «Бедняга Уинстон глубоко опечален, – писал Асквит. – Ему кажется, что его миссия была напрасной».

На самом деле дополнительные шесть дней сопротивления Антверпена дали возможность британской армии благополучно вернуться на побережье Ла-Манша

и перегруппироваться во Фландрии. Антверпен был сдан немцам вечером 10 октября. В частном письме Бонар Лоу, который ничего не знал о подоплеке визита Черчилля и о смысле сопротивления Антверпена, написал, что этот эпизод был «крайне неумным делом, а Черчилль, похоже, психически неустойчив, что в наше время представляет серьезную опасность». Morning Post назвала отправку британских войск в Антверпен «дорогостоящей ошибкой, за которую мистер У. Черчилль должен понести ответственность». Daily Mail написала, что это «яркий пример плохой организации, которая стоила многих жизней».

При обороне Антверпена погибли 57 британских солдат. Выражение «антверпенская ошибка» с этого момента стало неизбежно ассоциироваться с именем Черчилля. Безутешный, он начал говорить ближайшим друзьям о своей отставке. Холден попытался отговорить его. «Вы уникальны и бесценны для нации, полны мужества и энергии, – написал он. – Не обращайте ни малейшего внимания на дураков. Важно настоящее дело, и нация верит в вас». Черчилль почувствовал, что взрыв критики ослабил его позиции. «Антверпен стал для меня ударом, – написал он сэру Джону Френчу, – дал козыри моим врагам и, возможно, на некоторое время снизил мои способности».

8 октября, в разгар сражения за Антверпен, Черчилль санкционировал нанесение воздушного бомбового удара по Кельну. Группу из четырех аэропланов возглавил его бывший пилот-инструктор Спенсер Грей. Летчики сбросили шестнадцать авиабомб на военный железнодорожный узел. На следующий день пилот военно-морской авиации сбросил две бомбы в Дюссельдорфе и разрушил ангар и находящийся в нем цеппелин. Судя по сообщению из Германии, которое пришло Черчиллю позже, инцидент вызвал сильный испуг в Берлине, поскольку там не верили, что британский авиатор способен совершить подобный налет.

Немецкие войска достигли Остенде и продолжали движение на запад. В ответ на просьбу французской армии Черчилль отдал приказ начать с 17 октября обстрел занимаемой немцами прибрежной территории корабельной артиллерией. Он также распорядился, чтобы небольшие подразделения морской пехоты и йоменских частей, в которых служил его брат, совершили серию вылазок из Дюнкерка по направлению к Остенде, тем самым удерживая немцев как можно восточнее. «Мое сердце марширует с тобой по дороге из Дюнкерка, – написал он брату. – Я четыре дня слышал разрывы их снарядов в Антверпене и, уверяю тебя, мог бы совершенно спокойно занять место в ваших рядах».

Совместные действия морских пехотинцев и флотских добровольческих подразделений помогли остановить продвижение немецких войск вдоль побережья Северного моря. Небольшой участок бельгийского побережья оставался в руках союзных войск до конца войны. Но Черчилль очень переживал из-за недостаточной активности боевых действий. В этом они с Асквитом усматривали негативное влияние принца Луи. В конце октября Асквит писал: «Мы с Черчиллем хотим усилить нашу активность. Почему, например, ничего не делается для создания защитных устройств от подводных лодок. Принц Луи должен уйти».

Черчилль хотел видеть семидесятичетырехлетнего лорда Фишера на посту

начальника военно-морского штаба. «Общение с вами для меня как глоток озона», – написал ему Черчилль в первый день нового 1914 г. Несмотря на вспыльчивость Фишера, Черчилль был уверен, что его энергия способна активизировать действия флота и приблизить победу. Впрочем, на аудиенции в Букингемском дворце король сказал Черчиллю, что он возражает против назначения Фишера, аргументируя это тем, что адмирал слишком стар и слишком сварлив. Фишер потом рассказывал другу: «Когда король сказал Уинстону и премьер-министру (чтобы разубедить их!), что эта работа меня убьет, Уинстон мгновенно парировал: «Сир, не могу представить более славной смерти!» По-моему, очень мило». Судя по записи, сделанной личным секретарем короля, Черчилль, услышав реплику короля по поводу возраста Фишера, намекнул на собственную отставку, сказав, что без особого сожаления покинет Адмиралтейство, поскольку эта работа совершенно ему не подходит: он хочет отправиться на войну солдатом. После этого, проконсультировавшись с Асквитом, король все же утвердил Фишера в качестве первого морского лорда. Черчилль почувствовал, что получил в партнеры не менее ревностного служаку. Times приветствовала это назначение, полагая, что Фишер будет оказывать сдерживающее влияние на Черчилля. Когда король предупреждал Асквита, что Фишер почти наверняка будет плохо ладить с Уинстоном, тот написал Венеции: «У меня тоже есть опасения на этот счет».

Фишер вернулся в Адмиралтейство 29 октября. В этот же день «Гебен» и «Бреслау», которые немцы ранее перевели в турецкие воды, обстреляли русские черноморские порты Одессу, Николаев и Севастополь. Британское правительство сразу же предъявило туркам ультиматум, потребовав свернуть работу германских военных и военно-морских миссий в Константинополе и удалить экипажи с обоих кораблей. Турки отказались. Узнав об этом, Черчилль попросил Фишера рассмотреть возможность нанесения артиллерийских ударов по внешним фортам Дарданелл, сказав при этом: «Хорошая возможность нанести быстрый удар».

Черчилль считал необходимым приступить к немедленным действиям. «Мы должны иметь наготове средства для нанесения удара», – говорил он Фишеру 31 октября. В полдень этого дня истекал срок ультиматума. Через два дня, получив одобрение Фишера, Черчилль дал команду вице-адмиралу Кардену, командующему всеми британскими силами в Восточном Средиземноморье, начать артиллерийский обстрел внешних фортов Дарданелл. «Отход следует произвести до того, как ответный огонь из фортов может оказаться эффективным», – указал он Кардену. На следующий день корабельная артиллерия начала обстрел. Он длился десять минут. Один снаряд, попав в склад боеприпасов главного форта Седд-эль-Бахр, уничтожил почти все тяжелые пушки. Потери так никогда не были возмещены.

Возвращение Фишера в Адмиралтейство совпало с самой тяжелой катастрофой британского флота за время войны – гибелью двух крейсеров близ Коронеля у Тихоокеанского побережья Чили при столкновении с немецкой эскадрой под командованием графа фон Шпее. У британского адмирала сэра Кристофера Крэдока был один линкор «Канопус», который, хотя и уступал другим кораблям в скорости, обладал огневой мощью, способной заставить немецкие корабли держаться подальше. По этой причине ему дано было указание не удалять «Канопус» от остальных сил. Однако Крэдок пренебрег приказом, пошел на риск и потерпел поражение, унеся с собой в подводную могилу 1500 человек.