Черчилль. Биография

Гилберт Мартин

Вернувшись тем же вечером в Лондон, Черчилль продолжил подготовку выступления по поводу сметы расходов на флот, которое должно было состояться через три дня. Выступление его длилось два с половиной часа. Черчилль обосновал увеличение расходов, указывая на рост военно-морских сил Германии и Австро-Венгрии. Он объяснил различие между потребностями Британии и ее соперниц: «Ни одной из великих держав не требуется флот для реальной защиты своей независимости или безопасности. Они создают флот, чтобы играть роль в международных отношениях. Для них это своего рода спорт. Для нас – вопрос жизни и смерти». По мнению Daily Telegraph, это была самая продолжительная и наиболее убедительная речь, которую довелось слушать палате общин в последнее

время.

Он вовсе не предполагает, убеждал Черчилль парламентариев, что весь мир обернется против Британии и что следует готовиться к столь чудовищному стечению обстоятельств. «Благодаря трезвому и сдержанному поведению, – говорил он, – благодаря умелой дипломатии мы можем отчасти ликвидировать опасность. Но действенность британской дипломатии в огромной степени зависит от нашего флота. Военно-морская мощь Британии – единственная великая уравновешивающая сила, которой мы можем воспользоваться для обеспечения собственной безопасности и мира во всем мире». Двадцать лет спустя, перед лицом новой угрозы со стороны Германии, Черчилль будет настаивать, что военно-воздушная мощь Британии имеет такое же большое значение для сохранения мира.

Черчилль выиграл битву за финансы. Но теперь на политическую авансцену вышла Ирландия. Либеральное правительство не смогло убедить Ольстер, что его интересы не приносятся в жертву Дублину. Предложенный Асквитом компромисс – шестилетняя отсрочка – был неприемлем для протестантов Ольстера. Они полагали, что ни в каком случае не должны оказаться под властью Дублина и что сами должны править Ольстером, отбросив все нормы закона и порядка – при необходимости даже силой.

15 марта Черчилль был включен в правительственный комитет, который тремя днями позже объявил, что основные склады оружия и боеприпасов в Ольстере могут быть разграблены ирландскими добровольческими силами. Военное министерство дало указание генералу Педжету, командующему войсками в Ирландии, организовать необходимую охрану складов. Педжет отказался, опасаясь, что передислокация войск из Керрага в Ольстер может ускорить кризис. Для защиты складов Черчилль предложил использовать силы флота. Он информировал правительство, что в районе Ламлаша, у побережья Шотландии всего в сотне километров от Белфаста, должны состояться учения Третьей линейной эскадры. Если железнодорожная компания откажется помогать, войска можно будет перебросить из Южной Ирландии в Ольстер морем на боевых кораблях. Кабинет одобрил его план.

В это время Третья линейная эскадра находилась у Атлантического побережья Франции. «Следуйте немедленно обычной скоростью в Ламлаш», – приказал Черчилль командующему ею адмиралу 19 марта. В тот же день он распорядился направить три эсминца в порт на юге Ирландии, где они должны были взять на борт батальон пехоты и высадить их близ Белфаста. Еще двум эсминцам была дана команда перебросить 550 пехотинцев с юга на север. Одному капитану эсминца был дан приказ высадиться в Бангоре, в Белфастском заливе, в штатском, для взаимодействия с находящимися там армейскими подразделениями. Другой должен был организовать оборону военных складов с боеприпасами в Каррикфергусе. «Территория складов должна быть защищена любыми средствами, – распорядился Черчилль. – При необходимости задействовать корабельную артиллерию и прожектора».

Из Ольстера продолжали поступать известия о намерении ольстерских добровольческих сил захватить оружие и боеприпасы. Но у генерала Педжета руки оказались связанными, когда командующий 3-й кавалерийской бригадой генерал Гоф и пятьдесят семь из его семидесяти офицеров подали в отставку, не желая быть отправленными в Ольстер. Вследствие этого Педжет оказался в большей зависимости от флота, чем ранее. Через три дня по его требованию четыре полевых орудия были погружены на флагманский корабль Третьей линейной эскадры и доставлены в Девонпорт.

В результате военной силы в Ольстере оказалось достаточно, чтобы защитить склады,

и нападение не состоялось. Третья линейная эскадра оставалась в Ламлаше. Для противодействия ольстерским добровольцам флот не понадобился. Но приготовления Черчилля, несмотря на то что они были санкционированы кабинетом министров, стали объектом ожесточенных нападок консерваторов. Его обвинили в желании начать «ольстерский погром». Когда он заявил в палате, что передислокация военно-морских сил была чисто превентивной мерой, его обвинили в желании использовать передислокацию для столкновений и кровопролития. Он назвал это «дьявольской инсинуацией», но многие поверили обвинению.

Враждебность по отношению к Черчиллю выплеснулась на митинге в Гайд-парке 4 апреля. Эдвард Карсон, лидер парламентской фракции ирландских юнионистов, объявил сына лорда Рэндольфа «ренегатом, который захотел войти в историю как Белфастский мясник, угрожая расстрелять всех, кто следует советам его отца». Черчилль, со своей стороны, по-прежнему считал, что достижение компромисса в Ирландии возможно, и прилагал все усилия, чтобы его добиться. «Движение к федерализации и умиротворению идет полным ходом, – написал он Клементине 23 апреля, – и чувствуется хотя пока и завуалированная, но склонность обеих сторон к соглашению».

На следующий день надежда на соглашение, казалось, рухнула: ольстерские добровольческие силы при потворстве Карсона добыли и выгрузили в Ларне около 30 000 винтовок и 3 миллиона патронов и начали раздачу их. Это была весьма серьезная угроза. «Но с парламентской точки зрения, – заверил Черчилль Клементину через два дня, – эскапада ольстерцев с контрабандой оружия существенно изменила ситуацию в нашу пользу. Они сами поставили себя вне закона».

В самый момент, когда либеральное мнение было наиболее активно настроено против Ольстера, Черчилль взял на себя инициативу по заключению соглашения. Поводом стал очередной виток напряженности: консерваторы решили вынести вотум недоверия правительству за его якобы враждебность по отношению к Ольстеру. Черчилль раскритиковал их. «Это так же поразительно, – заявил он, – как если бы криминальное сообщество выразило вотум недоверия полиции».

Защищая действия правительства в Ольстере, Черчилль завершил выступление неожиданно миролюбивым призывом к самому Карсону: «Сегодня я твердо убежден, что, несмотря на антагонизм наших курсов и конфликт партийных интересов, почетный мир отнюдь не кажется недостижимым. Завтра этот шанс может быть упущен навсегда. Я иду на некоторый риск со своей стороны, предлагая следующее: почему бы уважаемому джентльмену справа не сказать прямо: «Дайте мне поправки к биллю о гомруле, которые я прошу, чтобы защитить достоинство и интересы протестантского Ольстера, а я, в свою очередь, использую все свое влияние и добрую волю, чтобы превратить Ирландию в неотъемлемую часть федерации». Если этот уважаемый джентльмен использует лексику подобного рода с искренностью и ему поверят, это в значительной степени изменит ситуацию, и каждый будет вынужден пересмотреть свою позицию по этим противоречиям».

Многие либералы были возмущены тем, что Черчилль предложил Карсону план федерализации, который, по мнению ирландских националистов, являлся средством удушения гомруля. «Чрезвычайно важно, – написал ему один из членов кабинета министров, – чтобы вы осознали степень озлобления – ни один более мягкий термин в данном случае не подходит, – которое вызовет в Ирландской партии и среди многих наших коллег-либералов предложение, сделанное вами Карсону в конце вашего выступления».

Несмотря на ярость либералов и ирландских националистов, предложение Черчилля остудило страсти в Ольстере, что дало возможность летом продолжить переговоры. «Как ты увидишь, – написал он Клементине, – вчера в завершение своего выступления я сделал в палате общин от себя лично чрезвычайно смелое предложение Карсону, которое хотя и накалило ситуацию, но зато позволило вернуться к примирению».