Черчилль и Гитлер
Шрифт:
Черчилль же, наоборот, вообще не заботился о том, как он выглядит. Он почти никогда не боялся потерять достоинство, хотя всегда осознавал ту степень уважения, которое должно оказываться человеку его положения, или, как он это называл, «первому министру короля». Когда в 1944 г., находясь в Марокко, Черчилль заболел, двое слуг тащили его на пикник в Атласских горах, используя скатерть в качестве импровизированного гамака. То, что при подобном способе транспортировки невозможно сохранять достоинство, его мало заботило. За работой он часто бывал одет в домашний халат и тапочки. Порой он без всякого смущения раздевался или принимал ванну в присутствии своих коллег или подчиненных. Однажды он даже встретил потрясенного президента Рузвельта, который застал его выходящим из ванны, шуткой: «Премьер-министру Великобритании нечего скрывать от президента Соединенных Штатов». Черчилль также питал довольно странное пристрастие к канотье и форменной одежде. Он был единственным премьер-министром, включая даже самого
50
Churchill, Savrola, p. 99
К тому времени, как Черчилль занял пост премьер-министра, он, безусловно, производил впечатление человека, мало заботящегося о своей манере одеваться. В 1940 г. он придумал, как он его называл, «костюм-сирену», походивший на комбинезон каменщика, но только сшитый из бархата и сверху донизу застегивающийся на молнию. Хотя подчиненные и посмеивались над его «детским комбинезоном», Черчилль надевал его даже на официальные мероприятия, посещая войска или принимая высокопоставленных иностранных гостей. Подобный стиль не нашел одобрения в Кремле, о чем Черчилль высказался следующим образом: «Им кажется, что в своем стремлении к демократии я зашел слишком далеко». Это подтверждает истину, которая уже была известна Гитлеру: одеваясь неформально, лидер становится более, а не менее заметным.
Нацисты, несомненно, обожали пышные наряды. Трудно представить себе нечто более грандиозное, нежели парадный мундир Генриха Гиммлера, пока не увидишь форму Германа Геринга. Он любил медали и даже придумал несколько новых, зная, что станет первым кандидатом на их получение.
Однако форму самого Адольфа Гитлера не украшали ни золотые галуны, ни эполеты, ни нагрудные знаки, ни орденские ленты или ордена, только Железный Крест простого, но смелого солдата Первой мировой войны, партийный знак НСДАП и какой-нибудь еще небольшой значок. Гитлер поощрял манеру других нацистских лидеров одеваться кричаще, тогда как сам намеренно предпочитал простой стиль. Это была часть его популистского имиджа «народного канцлера». Он как бы говорил людям, что в отличие от других лидеров обладает такой властью, что не нуждается в каких-то специальных знаках отличия, чтобы подчеркнуть это.
Когда в 1938 г. Гитлер отправился в Рим, чтобы встретиться с Муссолини, он распорядился, чтобы для всех сопровождающих его лиц была сшита особая форма. Поручение было дано Бенно фон Аренту, главному театральному художнику Третьего рейха и Рейхскомиссару по моде, которого Альберт Шпеер за талант, проявленный при создании медалей, прозвал «оловянных дел мастером». Арент был известен более всего как создатель декораций к операм и опереттам, и члены дипломатической делегации в результате оказались облаченными в сюртуки, щедро украшенные золотыми позументами. Только фюрер, как обычно, был одет в простое платье. Он говорил: «Мое окружение должно выглядеть роскошно. Тогда моя простота оказывает поразительный эффект».
Личное пространство
Целиком и полностью выстроенная харизма Гитлера отчасти являлась результатом тщательно выстроенных фотосессий, на которых он представал человеком, любящим простоту и естественность. А для этого необходимо было иметь идеально подобранное место вдали от города и возможность уединения. Лидерам нужно было время от времени демонстрировать физическую недоступность для того, чтобы подчеркнуть свою власть над событиями, и Гитлер прекрасно это понимал. Городок Берхтесгаден в Баварских Альпах был неразрывно связан с именем Адольфа Гитлера, чье поместье Бергхоф располагалось прямо в горах чуть выше местечка Оберзальцберг. Гитлер очень гордился своими давними связями с этим регионом, которые зародились, когда он перед Пивным путчем инкогнито приехал сюда навестить соратника по политической борьбе, активиста нацистского движения Дитриха Эккарта. Бывая здесь, он останавливался в нескольких гостиницах и, в конце концов, купил дом, ставший центром громадного комплекса, включавшего дома для некоторых высокопоставленных нацистов. Мартин Борман, Герман Геринг и Альберт Шпеер построили свои дома на склоне горы, главным образом, для того, чтобы обеспечить
«Да, меня многое связывает с Оберзальцбергом, – вспоминал Гитлер в кругу друзей в январе 1942 года. – Столько идей там родилось и было воплощено в жизнь. Я провел там лучшие часы своей жизни. Там задумывались и доводились до конца все мои великие проекты. Сколько прекрасных часов и чудесных друзей было у меня в те дни!» Если бы призрак Гитлера и бродил где-то, то не в безликом, приглаженном районе Вильгельмштрассе в Берлине, где располагался его бункер, а в Баварских Альпах.
Бергхоф не был архитектурным шедевром, как полагал Гитлер. Фюрер почему-то не любил лакированную мебель, предпочитая обычную сосновую. Биограф Норманн Стоун описывал его, как «здание, подходящее для какого-нибудь злодея из романа Яна Флеминга. Поместье было отделано огромными плитами красного мрамора; на стенах висели трофейные картины; на полу лежал гигантский, толстый ковер; в камине пылало гигантское пламя; громадные кресла располагались на большом расстоянии друг от друга, так, что гостям приходилось почти кричать, обмениваясь общими фразами в сгущающихся сумерках под аккомпанемент вылетающих из камина искр» [51] . В честь пятидесятилетия нацистская партия подарила Гитлеру строительное чудо «Орлиное гнездо», каменное сооружение, расположенное на высоте около 1830 м, на вершине горы, откуда он мог любоваться на весь регион, в том числе и на свой любимый Зальцберг.
51
Stone, H it l er, p. 86
Однако захватывающая панорама не приносила умиротворения его душе. Парадоксально, но эти прекрасные виды, казалось, наоборот, вдохновляли его на принятие самых крутых решений. Именно здесь, в Оберзальцберге, он замыслил захватить абсолютную власть в Германии, довел до конца свой позорный план по разделу Чехословакии и вторжению в Россию. Йозеф Геббельс, регулярно навещавший Гитлера, постоянно жаловался на страницах дневника на то, сколько времени тот проводит в Оберзальцберге, однако то, что «уединенность гор» подстегивала фюрера к еще более фанатичным действиям, вызывало у него одобрение. В конце марта 1933 г., находясь в Оберзальцберге, Гитлер принял решение о бойкотировании всех еврейских коммерсантов, юристов и врачей по всему Рейху. Потрясающие своей красотой виды явно действовали на Гитлера не так, как на других людей. Вместо того, чтобы смягчать и успокаивать, они, наоборот, ожесточали его сердце и наполняли его мечтами о расовом господстве. По легенде под одной из высочайших вершин горного хребта Берхтесгаден, Унтерсберг, спит вечным сном император Барбаросса, и потому то, что план вторжения в Россию получил название «Операция Барбаросса», не было случайным совпадением.
Летом 1933 г. Оберзальцберг стал местом паломничества для многих немцев. Как писал Йан Кершоу: «Желающих хоть одним глазком взглянуть на рейхсканцлера скопилось столько, что Гиммлер, как командующий политической полиции, вынужден был ввести в регионе Берхтесгаден особые правила дорожного движения и запретить охотникам следить «за каждым движением народного канцлера» использовать для этого бинокли. В конце концов, дело дошло до того, что, когда днем Гитлер выходил на прогулку, вокруг поместья приходилось выставлять оцепление, дабы оградить фюрера от навязчивого любопытства зевак.
Так возникла традиция ежедневного торжественного марша, когда «до двух тысяч человек всех возрастов со всех концов Германии чувство глубокого поклонения заставляло добираться по крутым горным тропам до Оберзальцберга, зачастую часами томиться в ожидании, и затем, по сигналу одного из адъютантов, молчаливой колонной следовать за Гитлером». По мнению одного из наиболее приближенных к нему адъютантов, Фрица Видемана, подобное неумеренное преклонение было сродни обожествлению и вне всяких сомнений еще больше убеждало Гитлера в том, что он обладает почти сверхчеловеческими способностями.
Кроме того, именно там, среди Баварских Альп, создавались образы, использовавшиеся затем в пропагандистских целях. Сохранилось множество фотографий того периода: фюрер в традиционном баварском костюме – ледерхозен – стоит, прислонившись к дереву; фюрер с улыбающимися, восторженными белокурыми детьми; фюрер гладит свою немецкую овчарку Блонди; фюрер изучает архитектурные чертежи городов, которые он намеревался построить; счастливый, беззаботный фюрер пьет чай с Евой Браун; фюрер в образе отца арийского народа; фюрер в плаще принимает в Бергофе таких высокопоставленных гостей, как Дэвид Ллойд Джордж и герцог Виндзорский; государственный деятель – за работой, подбадривающий стариков, гуляющий по заснеженным склонам.