Чэпл-Хил
Шрифт:
Глядя на него очень печально, она поцеловала его в щеку.
– Я знаю. – Натали отстранилась от него, потом встала, поправляя юбку. Джордан пытался удержать ее, но все уже было решено. Помертвев, он наблюдал, как она направляется к двери. Но что-то остановило ее. Она смотрела на него внимательно и очень серьезно.
– Что такое, Натали? – спросил он, быстро подходя.
– Джордан... У нас когда-нибудь был ребенок?
Все поплыло у него перед глазами.
– Что? У нас? Мы же учились. Разве ты могла допустить, чтобы кто-то встал между тобой и твоим юридическим
Натали кивнула. Он был прав. Она бы не пошла на это. И все-таки, ведь она была влюблена, безумно влюблена. Воспоминания подняли в ней такую бурю чувств, что она вынуждена была ухватиться за спинку стула, чтобы удержаться на ногах.
– О, Господи...
– Что с тобой? – Он подхватил ее. – Ты что-то вспомнила?
– Тогда, на озере...
Она не могла продолжать, что-то судорожно вспоминая. Они занимались любовью много раз, но в ту ночь были особенно неуемными, и свободными, и беспечными. Она начала с бешеной скоростью подсчитывать. Адам родился спустя ровно девять месяцев после той ночи. Схватив досье, Натали взглянула на свидетельство о рождении. Джордан узнал его.
– Эй, подожди-ка. – Он взял у нее папку.
– Это же не твое досье. Это Шейлы.
Натали попыталась отнять у него бумаги, но он был проворнее. И все-таки она потребовала:
– Отдай сейчас же, Джордан! Отдай!
Он поднял папку высоко над головой, понимая, что в ней находится что-то, о чем он просто обязан знать. Им и так хватало тайн на протяжении долгого времени.
– Нет, не отдам.
Он вернулся к столу, сел и открыл досье. Натали наблюдала за ним с ужасом и облегчением одновременно. Вот сейчас он получит последнее доказательство. Это была медицинская карта Шейлы Райкен. Ее отец аккуратно хранил все документы. Теперь Джордан держал их в руках.
А Натали, собственно, это было не нужно. Она вспомнила время, проведенное со старой подругой, прелестной Шейлой Райкен, на юридическом факультете. Сколько же раз они секретничали друг с другом, обсуждая факультет, друзей и поклонников, секс и проблему предохранения от беременности... впрочем, Шейлу последнее не заботило. Она не раз говорила, что вообще не способна забеременеть.
Джордан замер в своем кресле, дойдя до записей гинеколога.
– Она не могла забеременеть, – сказал он вслух, потрясенный. Трудно было собраться с мыслями, но странное сочетание ярости и облегчения преобладало над всем. Натали внимательно наблюдала за ним.
– Мне действительно жаль, что ты узнал. Хотя, с другой стороны, я даже рада.
Он недоверчиво взглянул на нее.
– Ты права, я всегда был идиотом, когда дело касалось женщин.
– Шейла была моей лучшей подругой. Все, вероятно, выглядело естественно и разумно, наверное так?
Джордан все еще никак не мог прийти в себя.
– Я все равно люблю Адама. Я не могу поверить, что она усыновила его только затем, чтобы женить меня на себе.
Печально глядя на него и покачав головой, Натали усмехнулась.
– Ты так и не понял! – В ее взгляде была любовь. – Ты все-таки очень наивен, Джордан
– Что ты имеешь в виду? – Он не понимал, о чем она говорит. – Пожалуйста, объясни.
Натали не отвечала. Пусть сам до всего докопается.
Но он все прочел на ее лице. Грусть в глазах. Знакомый наклон головы. Твердо сжатый рот. Внезапно, как вспышка молнии, пришло озарение.
– Ты хочешь сказать, что Адам… – Он был слишком потрясен, чтобы продолжать. Это было просто невероятно. – О, Боже мой! – Ему хотелось плакать, кричать, но он мог только смотреть в одну точку, потрясенный, счастливый и ошарашенный одновременно. Наконец он смог выговорить: – Адам наш с тобой сын?
Она взглянула на него, и последние сомнения развеялись.
– В ту ночь, на озере, после выпускного вечера...
– Да.
Джордан начал считать по пальцам месяцы.
Девятый пришелся как раз на палец с обручальным кольцом.
– Да, – повторил он, оглядываясь на Натали. – Адам родился через восемь месяцев после той ночи с Шейлой. – Он поиграл кольцом, а потом уставился на него со злостью. – Ее план удался...
Натали покачала головой.
– Не вполне...
– Почему?
Натали вздрогнула и отвернулась.
– Потому что не произошло того, чего от меня ожидали. Я не умерла.
Джордан шагнул к ней:
– Я думаю, нам надо все как следует обсудить.
Натали согласилась:
– То кафе, куда мы любили ходить, «У очага», где на полу лежали опилки и всегда пахло пивом... оно ведь находится на Мезон-стрит, да?
– Там все как было – опилки и прочее...
– Натали направилась к двери, сказав со свойственной ей решительностью:
– Встретимся там в полдень.
– Куда ты сейчас пойдешь?
– Все равно, только бы вон отсюда.
– Что ты собираешься делать?
– Что придется.
– Обещай, что встретишься со мной в полдень, – окликнул ее Джордан.
– Никаких обещаний. – С этими словами Натали закрыла дверь и, не попрощавшись, прошествовала мимо Лизы и Кэролайн.
Секретарши переглянулись, а затем уставились на дверь кабинета, пытаясь понять, что там происходит.
А там происходило нечто важное. Сначала Джордан попытался собраться с мыслями. Слишком уж неожиданно все выяснилось. Впрочем, неожиданен был и тот несчастный случай, который почти разрушил его жизнь – почти. Но все-таки жизнь не кончена. Может статься, она еще только начинается. Он потянулся к телефону и набрал номер. После продолжительных гудков ему все-таки ответили.
– Привет, Шейла!
Ее досье лежало перед ним на столе, и он перечитал медицинское заключение, ища в нем поддержку своей готовности сказать то, что давно накопилось. Глубоко вздохнув, он безоглядно вступил в свое будущее.
– Сегодня не вернусь к ужину...
Он ожидал услышать обычное возмущение, на вечер были приглашены гости.
– Да. Не забыл... но я вообще больше не приду домой. – Последовало изумленное молчание. – Да, ты поняла меня правильно. Я больше никогда не вернусь – ни домой, ни к тебе. Совершенно верно, больше никогда.