Чэнси
Шрифт:
Мы шли на северо-запад до тех пор, пока не садилось солнце, пытаясь использовать любую возможность для сна. Шли через горы, через бурные ручьи и песчаные дюны, а вслед за нами тянулось облако пыли. Воды не хватало, и у нас пало несколько коров. В пустом раскаленном небе над нами кружили грифы. Обливаясь потом, мы кляли судьбу и заездили лошадей чуть ли не до смерти.
И тут грянул ливень, сохранив наш скот, а возможно, и нас, но превратив земную поверхность в грязную жижу, иссеченную твердыми градинами. Лошадь под Томом упала, и Том ободрал ногу от бедра до
Где-то поблизости находился Джулесбург, и мы думали о нем с вожделением, а точнее, о пище не собственного приготовления, которую могли бы там получить. И еще предвкушали увидеть новые лица, кроме тех, что видели каждый день. Мы загнали стадо в лощину среди холмов, окаймленную скалами. Том, который все равно был не в состоянии ехать, вызвался сторожить стадо до тех пор, пока мы не вернемся из города. Джим решил остаться с ним.
Где-то в глубине души у меня возникло предубеждение против Джулесбурга и против охраны стада силами лишь двух человек. Город пользовался дурной репутацией, как и его окрестности. Но нам требовались припасы и хотелось перемен, так что Коттон, Корбин и я отправились в город.
С названием Джулесбург в округе имелось три города. Репутация этого оставляла желать лучшего. С самого начала его история была замешана на крови.
Мы привязали верховых лошадей к коновязи, а вьючных отвели на задний двор магазина, где собирались сделать все наши покупки. Приобрели муку, сахар, сухофрукты, кофе и дюжину больших кусков бекона. Я взял табак и пачку бумаги для тех, кто курит, а также порядочный мешок леденцов. Еще мы купили бобы, рис и несколько банок томатов. Все навьючили на лошадей и приготовили их к отъезду.
— Вы думаете, они в городе? — спросил Коттон.
— Какая разница? — отозвался Корбин. — Если напросятся, получат свое.
— Мы не станем искать неприятностей, — заявил я. — Поедим и сразу уедем. Если они сами не пристанут, мы их не тронем.
Корбин уставился на меня:
— Что за дела? Ты что…
— Не надо. — Я повернулся к нему. — Я тебя уважаю, Хэнди, ты отличный парень, только не говори ничего такого, о чем мы оба потом пожалеем. Прежде всего, у меня есть обязательства перед партнером и перед командой, и я не могу допустить, чтобы меня и моих людей вовлекли в перестрелку только ради того, чтобы доказать каким-то ублюдкам, что мы достаточно храбрые и крутые.
— Келси бы не одобрил, — сказал Корбин с ухмылкой, — то, что ты назвал его ублюдком.
— А кто же он еще? — возразил я на это.
Улицы были забиты телегами и фургонами, и казалось, у коновязи выстроились лошади со всеми клеймами, какие только есть к западу от Миссисипи. Мы присоединились к людям, толпящимся на тротуаре, и проложили себе дорогу к ресторану «Бон тон», низкому зданию с покатой крышей, вывеска которого красовалась над улицей. Внутри стояли длинные, домашнего стиля столы, с каждой стороны тянулись скамейки.
Мы нашли свободные места, Хэнди и Коттон за одним столом, а я за другим, в другом конце комнаты. Сами себя обслужив, мы принялись за еду. Тарелки и чашки, покрытые синей эмалью,
Внезапно дверь растворилась, и в зал вошел Кэкстон Келси, а с ним и Ла-Салль Принц. Они подошли к столу и уселись лицом к Коттону и Корбину. Меня они не заметили, потому что я оказался позади них.
Келси ни разу не видел со мной ни Коттона Мэддена, ни Корбина, и казалось, теперь он не обратил на них особого внимания, но я чувствовал, что о нашем присутствии знает. Он мог заметить наши клейма на лошадях. И мне бросилось в глаза, с какой настороженностью бандиты стали рассматривать посетителей ресторана.
Обычно я ем не торопясь, ожидая, как развернутся события. Но на сей раз управился с едой весьма проворно. Я налил себе еще чашку кофе и тоже принялся наблюдать.
— Там на улице лошади с клеймом «Опрокинутые ТЧ», — произнес Келси. — Кто работает на эту команду?
Прежде чем Корбин или Мэдден успели вымолвить слово, я сказал:
— Это мое клеймо, Келси. Мое и Тарлтона. Хочешь заключить с нами сделку?
Он медленно обернулся и посмотрел на меня:
— Чэнси, здесь нет Хикока, чтобы тебя защищать.
— Вот так раз! А я-то думал, он защищает тебя.
В это время в «Бон тоне» находилось не меньше сорока человек, и внимание всех тут же сконцентрировалось на нас, я решил этим воспользоваться и осложнить ему жизнь.
— Я слыхал, что какие-то подонки напали на стадо Ноя Гейтса, — сообщил я громким голосом так, чтобы слышали все присутствующие. — Они убили самого старика, всех его товарищей и угнали скот. — Я обвел взглядом ресторан: — Какая мерзость… Бедные старики гнали свое стадо аж из самого Техаса Их убийцы, кто бы они ни были, гнусные койоты!
Выражая одобрение, зазвучало полдюжины голосов, и какой-то человек спросил:
— У тебя есть предположение, кто с ними расправился?
— Последний из тех стариков, — сказал я, — бросился под нашу защиту. Когда мы нашли его, он уже умирал, но убийца шел за ним по пятам, пытаясь добить несчастного.
— Надеюсь, вы пришили этого скунса?
— Да, больше он никого не тронет. Это был Рад Миллер, брат Энди Миллера и один из членов его банды.
Ла-Салль Принц вытер рот тыльной стороной руки, перелез через скамейку, так и не повернувшись ко мне лицом, к встал. Порывшись в карманах, он вынул монету и положил на стол. Вокруг меня разгорелась дискуссия, и я слышал, как несколько человек воскликнули:
— Линчевать их!
Кэкстон Келси тоже был на ногах, и я заговорил снова:
— Таким людям не место на Территории. Надеюсь, когда-нибудь всех их повесят.
Казалось, никто не собирался оспаривать мое предположение, а Келси и Ла-Салль Принц тем временем уже скрылись за дверью.
Неожиданно какой-то человек заявил:
— Я видел Энди Миллера в городе — всего пару часов назад!
Несколько посетителей, поспешно поднявшись, расплатились и вышли на улицу.
Хэнди Корбин наблюдал, как я наливаю еще чашку кофе.