Чемоданчик Пандоры

Александрова Наталья Николаевна

Она тут же испугалась – что это такое, никогда она не скандалила на улице. Она вообще никогда не ругалась в магазине или в общественном транспорте, всегда старалась лишний раз промолчать. Мужик, как ни странно, не стал привязываться и отступил.

Вера вышла на улицу и попыталась остановить какую-нибудь машину. Однако все водители, увидев здоровенного косматого пса у нее на руках, не притормаживали, а, наоборот, увеличивали скорость и со свистом проносились мимо.

Проводив взглядом шестую или седьмую машину, Вера тяжело вздохнула и решила, что придется добираться до ветеринарной клиники на перекладных. Однако именно в этот момент заскрипели

тормоза, и рядом с ней остановился замызганный, насквозь проржавевший пикапчик.

– Садись, что ли, – выглянув из машины, проговорил водитель.

Он был под стать своему неказистому транспортному средству – заросший седоватой щетиной, с каким-то кривым и помятым лицом, с перепачканными машинным маслом большими руками.

– Что, не останавливается никто? – сочувственно спросил он, помогая уложить раненого пса на груду ветоши в грузовом отсеке своего пикапа. – Ну как же, боятся, что ты им чистенький салон запачкаешь… Что с дружком-то случилось?

– Бультерьер порвал, – нехотя объяснила Вера.

– Чего ж не уследила, хозяйка? – Водитель неодобрительно покосился на нее.

– Да не хозяйка я… – Вера уселась рядом с водительским сиденьем, – хозяева его бросили…

– А… – водитель кивнул, как будто все понял, и включил зажигание.

Вера почувствовала благодарность к этому нелепому человеку за то, что он не стал приставать к ней с вопросами и советами. Ну, конечно, и за то, что он остановился, чтобы подвезти ее с раненым псом.

– У меня самого дома такой барбос, – проговорил водитель, останавливаясь перед ветеринарной лечебницей.

Денег он с Веры не взял.

В ветлечебнице приняли ее не слишком любезно. Полная тетка в несвежем халате только глянула на собаку и тут же заорала на Веру:

– А чего же вы раньше думали? Двое суток прошло, уже небось заражение началось! Сами время тянут, а потом от нас чего-то требуют!

Вера ни от кого ничего не требовала, она молча вытащила из кошелька все деньги и бросила на стол, потом вышла и устроилась в коридоре на жестком диванчике. Силы оставили ее, из глаз, не переставая, лились слезы. Было жалко собаку, и еще больше – себя, такую несуразную и невезучую. Никто ее не любит, ничего у нее не получается – ни в работе, ни в личной жизни. Вот и теперь она поддалась первому порыву, хотела спасти несчастную собаку, и, как видно, уже поздно. Сейчас злая тетка выйдет и скажет, что все кончено, собаку усыпили. Однако долго никто не выходил, потом в кабинет прошел высокий человек в белом халате – хирург. Затем выкатили каталку, где лежал пес, уже под наркозом, и повезли в операционную.

– Ни за что не отвечаем! – крикнула тетка. – Может, он на столе помрет, случай очень запущенный, кость загноилась!

Хирург прошел молча, не взглянув на Веру, которая в углу икала от слез.

Через полтора часа он вышел в коридор и поманил Веру пальцем.

– Если бы породистый был, то давно бы уж помер, – сказал он, – а поскольку он у тебя чистокровный дворянин, то, может, и выкарабкается. Но хромать будет твой Ромка, потому что кусок кости я удалил, загноение сильное там было.

– Какой Ромка? – удивилась Вера.

Он протянул Вере разрезанный ошейник, на котором было выгравировано имя «Ромул» и номер телефона. Вера пробормотала несколько слов насчет бесчеловечных Ромкиных хозяев, доктор выслушал спокойно, он и не такое видал.

– Вот тут записано, какое лекарство купить. Уколы есть кому делать?

– Я сама могу, – кивнула Вера, – я бабушке делала…

– Ну

и ладно, – сказал хирург, – так что собаке уж как-нибудь сумеешь. Значит, купишь шприцы, лекарство – и вперед. Сейчас он под наркозом, ночью проснется – может тошнить.

– Спасибо вам огромное! – Вера улыбнулась сквозь слезы.

– Будьте здоровы!

Пес во сне был такой тяжелый, что Вера и не пыталась его поднять. Их довезли до самого дома двое молодых парней на микроавтобусе ветеринарной службы, им было по дороге. Они погрузили Веру в лифт и уехали. Пес начал проявлять признаки недовольства, он рыкнул тихонько и открыл глаза. Но смотрел бессмысленно, видно, не пришел еще в себя. Вера позвонила, потому что нечего было и думать открыть дверь своими ключами с тяжеленным барбосом на руках. Никто не открыл. С одной стороны, это было хорошо, потому что интуиция подсказывала Вере, что Олег будет не в восторге от ее идеи принести в дом собаку. Да еще такую большую, такую больную и плохо пахнущую.

С другой стороны, не может же она стоять вечно перед собственной дверью, у нее просто не хватит сил. Вера прислонилась к стене и вздохнула. В это время отворилась дверь квартиры напротив и выглянула Розалия Яковлевна. В свое время она приятельствовала с Вериной бабушкой, а после ее смерти пыталась опекать Веру. Но у нее не слишком-то хорошо это получалось, Вера мягко, но настойчиво дала понять, что хочет жить своим умом. Розалия была неплохая старушенция, но много времени проводила во дворе, где со своими приятельницами долго и со вкусом обсуждала всех жильцов. И хоть Вера была уверена, что Розалия ничего плохого про нее не скажет, все равно не хотелось, чтобы кто-то за глаза обсуждал ее внешний вид и семейную жизнь.

– Ну и ну! – высказалась Розалия Яковлевна и, не тратя времени на расспросы, чему Вера очень удивилась, помогла ей открыть дверь.

Вера наскоро устроила подстилку из старого одеяла в бабушкиной комнате и положила туда собаку. Пес поднял голову и недоуменно огляделся.

– Привыкай, теперь тут будешь жить, – сказала Вера.

Ошейник с номером телефона она выбросила еще в ветеринарной клинике.

Пес временно затих. Вера решила сбегать в аптеку, но вспомнила, что у нее нет денег. Буквально ни рубля – так, мелочь какая-то в кошельке осталась. Можно, конечно, перехватить у Розалии Яковлевны, но, во-первых, с чего отдавать, если зарплату в музее выдадут через две недели, да и то это не зарплата, а слезы. И, во-вторых, Розалия обязательно спросит, с чего это Вера занимает деньги – муж совсем не дает на хозяйство или его выгнали с работы? Вере не хотелось ни с кем говорить о муже, поэтому она вытащила из ящика бабушкиного комода золотое колечко с зеленым камушком, брошку-камею и четыре серебряные ложки. Все ценное, что у нее осталось от бабушки. Подумав немного, Вера добавила в кучку свое обручальное кольцо. Оно снялось легко, хотя до этого Вера никогда его не снимала. Женщина только усмехнулась.

Она долго провозилась в ломбарде, потом в ближайшей аптеке не было нужного лекарства и пришлось бежать на проспект в дальнюю. Затем Вера зашла еще в продуктовый магазин и купила там полкило докторской колбасы, пачку масла и батон. Врач сказал, что у больной собаки в ближайшие два дня аппетита не будет, но завтра она купит мяса и сварит Ромке суп.

Дома Вера застала стоящего в прихожей мужа, который недоуменно, как в афишу коза, пялился на вишневый кейс, вытащенный им из пакета.

– Что это? – спросил он Веру, забыв поздороваться.