Чемодан с миллионом
Шрифт:
Оксана явно не была настроена на то, чтобы выслушивать мою проповедь.
– Разумеется, – проворковала она, – после стольких лет нашей дружбы ты имеешь полное право на высказывание собственного мнения…
– Я тоже так считаю…
– Но не забывай, что я не обязана к тебе прислушиваться.
Она присела на край скамьи, демонстративно вынула из длинной зеленой пачки тонкую ментоловую сигарету и тут же щелкнула зажигалкой. В эту минуту она была до такой степени спокойной и уверенной в себе, что я невольно засомневался
– Твои волнения беспочвенны. Неужели ты думаешь, что я не прослеживаю каждый свой шаг? – спросила она, чмокнув меня в колючую небритую щеку. – Если бы я хоть на йоту не была уверена в успехе, то ни за что не стала бы влезать в это ярмо. У меня под контролем любая, даже самая незначительная мелочь. Любой пустяк… Я во что бы то ни стало должна выкарабкаться из нищеты…
– Ты и так многого добилась, – перебил я. – Тебя никоим образом не следует сопоставлять с неудачниками. Ты достаточно обеспеченная женщина…
– Да, я владею некоторым состоянием, – согласилась Оксана. – Но не настолько, чтобы могла удовлетворить собственные потребности.
– Начинаешь задыхаться от чрезмерной жадности.
– Я сделала крупную ставку и надеюсь выиграть. Иначе незачем жить.
Она вскинула ногу на ногу и самодовольно заявила:
– Не стану упоминать о моем возрасте, но не стоит отрицать очевидное…
Оксана явно кокетничала.
– У меня стройные ножки, привлекательная фигурка и весьма симпатюшная мордашка, – цинично пролепетала она. – Я нравлюсь мужчинам, а это уже половина успеха…
– Когда-нибудь тем подонкам, которые улыбаются золотыми фиксами и учтиво раскрывают перед тобой денежные закрома, надоест смотреть, как ты виляешь хвостом. Они захотят получить хоть какую-то компенсацию. Сразу начнут действовать. Пойдут в атаку и штурмом возьмут неприступную крепость…
– Ну и пусть.
– Они воспользуются запрещенными приемами.
– Это их трудности.
– Тебе придется либо уступить их притязаниям, либо вернуть баксы.
– Хотела бы я посмотреть на ту идиотку, которая добровольно выпустит из цепких рук хоть один рубль, не говоря об иностранной валюте.
– Ты к чему клонишь?
– Если не удастся избежать подобных разборок, то я лучше поступлюсь принципами. В конце концов, кому я должна хранить верность? Моему тюфяку? Шувалов все равно не ценит мою любовь…
Я промолчал.
– Или я не права? – спросила Оксана, продемонстрировав образец гносеологического оптимизма.
Она вновь затянулась сигаретой, но оттого, что не перестала смотреть мне в глаза и, несомненно, ожидала исчерпывающего ответа, я был вынужден с ней согласиться.
– Если быть абсолютно откровенным, то всецело на твоей стороне, – пробурчал я, испытывая неловкое чувство ревности к ее кредиторам. – Смотри, как бы потом не пришлось пожалеть…
Она повела
– Твой муженек не настолько глуп, как прикидывается, – проговорил я, тщетно пытаясь найти верное определение, которое подошло бы к Виктору Петровичу. – Шувалов тщеславный прохвост! Он такой…
– Не будем о нем, – возразила Оксана. – Я сама знаю, что, согласившись выйти за него замуж, добровольно надела хомут на свою шею.
– Он тебе не пара.
– Это неоспоримый факт, но все же нельзя забывать, что многие годы мы прожили под одной крышей.
– Такие доводы ни о чем не говорят.
– У нас взрослая дочь!
Она посмотрела глазами встревоженной кошки.
«Этой юной сучке всего шестнадцать!» – хотел сказать я, но предпочел не накалять обстановку. Все, что касалось ее ребенка, было свято и неприкосновенно. Ради Лины она могла пойти на любые жертвы.
– Ты ведь не станешь отрицать, что моя девочка достойна восхищения? – спросила Оксана с нотками нарастающего раздражения. – Линочка постоянно напоминает мне о моей молодости.
Я не нашел слов для возражения и решил вновь промолчать.
– Громов, надеюсь, ты помнишь, какой очаровашкой я была в ее годы?
– Ты по-прежнему отлично выглядишь! – не задумываясь, ответил я.
– От твоей лживой лести у меня уши сворачиваются в трубочку.
– Я говорю правду.
Она снисходительно улыбнулась.
– У меня складывается мнение, что ты чем-то недоволен, – внезапно подметила Оксана. – Хмурый, задумчивый… Я тебя не узнаю…
– Мне жаль тебя… – отмахнулся я.
– С какой стати?
– Чрезмерная любовь к дочери тебя ослепляет. Ты не замечаешь ее потребленческих запросов. Ты для нее все равно что гуттаперчевая кукла.
Убедившись, что Оксана меня внимательно слушает, я воспрял духом и решил продолжить неприятный разговор.
– Она бессовестно играет на твоих чувствах! – запальчиво произнес я. – Ты ей нужна до тех пор, пока будешь в состоянии потакать ее желаниям, необдуманно выполняя любую ее прихоть.
– Да, да… Я уже слышала что-то в подобном роде…
Оксана небрежно затушила сигарету о край скамьи. Не обнаружив поблизости урну, бросила ее в кусты.
– Мужчине нужна жена – здоровая, а сестра – богатая! – задумчиво продолжила она. – Наверно, и дочери нужно от матери что-то гораздо большее, чем простая материнская любовь? Я отлично понимаю, что Линочка манипулирует моими чувствами. Ну и пусть? Дети… Они часто предают родителей. Это, конечно, отвратительно, но вполне закономерно. У нее своя судьба. Я не намерена путаться у нее под ногами. Мечтаю только о том, чтобы в трудную минуту она не искала утешение где-то на стороне, а могла подойти ко мне и, поделившись горем, увидела бы во мне не только любящую мать, но и надежную верную подругу.