Chemical Wedding

Vilriel

Перед дверью в директорский кабинет Иванна несколько минут топталась на месте, не решаясь войти, так как боялась грохнуться в обморок от волнения, потом вдруг представила, как идиотски смотрится со стороны, прыснула и решительно прошла внутрь, даже забыв постучаться на радостях. Каркаров стоял возле окна, изучая старый потрёпанный фолиант.

— А, привет, заходи, — он обернулся на звук её шагов; встретившись с ним взглядом, Иванна почувствовала, что ноги перестали её слушаться; лишиться чувств помешала исключительно необходимость подавить неуместный хохот — она по-прежнему

находила, что со стороны её положение смотрится просто убийственно смешно. — Ты как себя чувствуешь? Что-то вид у тебя странный. Ну, то есть, страннее, чем обычно.

Иванна хмыкнула в ответ на такой комплимент и, тут же спохватившись, спросила:

— А ты как? Сны не повторялись? — на миг забыв про свои терзания, она решительно подошла к нему и машинально тронула его за руку.

В следующий миг пришла в ужас от осознания своих действий и с трудом удержалась от того, чтобы отскочить назад метра на два, как минимум. Вместо этого она медленно отняла руку и вежливо замерла в ожидании ответа.

— Нет, ты либо совсем вытянула из меня эту дрянь, либо почти совсем. Я использую твоё зелье — кстати, оно скоро кончится, но я приобрёл нужные ингредиенты, и прошу сделать ещё при случае.

— О, да не вопрос, — кивнула Иванна, стараясь смотреть куда угодно, но не на Каркарова, дабы не терять лицо. — Кстати, в итоге, что за чисто женская работа? Бладжер в женский туалет закатился? — ввернув замшелую шутку, она поняла, что всё совсем плохо и велела себе прикусить язык.

— Я во время каникул нашёл на чердаке труды одного давнего предка, Матвея Наросского, кое-какие заметки по истории артефактов, — не замечая её страданий, ответствовал директор. — Но у Матвея этого был отвратительный почерк. Думаю, ты сможешь разобрать его письмена, и тебе будет наверняка интересно это почитать — я видел, ты записалась на факультатив по Артефактам. Расшифруй мне несколько глав, и можешь забрать книгу. Насколько я знаю того же Назича, у него ни интереса, ни терпения надолго не хватит.

Иванна, не ожидавшая такого аттракциона неслыханной щедрости, предложила расшифровать вообще всё и немедленно, но Каркаров посоветовал ей трезво оценить свои возможности и не пороть горячку.

Следующие четыре часа Иванна старательно вчитывалась в выцветшие каракули, а Каркаров тщательно записывал под её диктовку. Им удалось разобрать почти всё, что требовалось, и в одиннадцатом часу директор, осознав, что Иванна уже слегка осипла от непрерывного проговаривания, и вообще — завтра на занятия, отослал её восвояси и разрешил прихватить книгу.

По дороге свою комнату она кое-как обдумала итоги своего «романтического вечера» и пришла к выводу, что ей, наверное, удалось не осрамиться. Преодолевая холл предпоследнего — пятого этажа башни, она поймала себя на том, что неосознанно обнимает книгу и ласково трётся об неё щекой. Умилившись собственной дуростью, она покрутила пальцем у виска и ступила на первую ступеньку лестницы на её этаж.

— На редкость справедливая самокритика, — раздался за её спиной ядовитый голос.

Обернувшись, она обнаружила выглядывающей из-за двери в свою спальню Яблонскую. Одновременно она услышала скрип своей

двери, звук шагов, восклицание Янко:

— Ага, я ж говорил — она её будет караулить! — и смех Ади.

Друзья, видимо, решили дождаться Иванну у неё в комнате. Вскоре они сами появились на лестнице и остановились в ожидании представления.

— Очень смешно, — фыркнула Яблонская. — И что же ты делала? — не отступала она.

— Что-что, колыбельные пела, — на потеху друзьям огрызнулась Иванна, голосовые связки которой не получали такой нагрузки со времён её участия в школьном хоре на младших курсах.

— Чего-о? — вытаращилась на неё Яблонская.

— Что слышала. Вот, видишь — мне даже песенник выдали, — Иванна потрясла перед её лицом томом в потёртом кожаном переплёте. — К завтрашнему вечеру надо выучить. Иди, спи, дорогая… — и, не дожидаясь ответной реплики, взлетела на шестой этаж к товарищам.

Комментарий к Глава 30 — Интерлюдия

http://vk.com/photo-14591519_245998892 коллаж к главе от Марии Жолудевой

========== Глава 31 — Интерлюдия ==========

Конец января 1982 г. — июнь 1983 г., Дурмштранг.

Воспоминания Иванны.

Вопреки всем опасениям Иванны, романтическое настроение вовсе не помешало ей в исследовании своих эмпатических талантов. Обнаружилось, что она может не только считывать эмоции окружающих, но и проецировать на них, окружающих, свои. К счастью, не все и не на всех, но сам факт вызывал интерес.

Раскрылось это случайно: как-то вечером, в последнюю январскую пятницу, в алхимическую лабораторию, к только что закончившим сложную процедуру очистки экстракта бледной поганки Иванне и Янко, спустилась Адя и притащила им пирожков и полный чайник чая.

— Что отмечаем? — с подозрением спросил Янко. — И что на это скажет профессор?

— Профессор уехала домой проверить теплицы, так что никто ничего не скажет, — уверила Адя. — Давайте тут посидим. Погода ужасная, все торчат в гостиных.

«Ужасной» называлась погода, при которой нельзя было играть в квиддич и прочие подвижные игры в условиях улицы. Например — град при солнечном затмении, ливень с грозой при бьющих не реже двух раз за минуту молниях, или шторм от девяти баллов (квиддичное поле занимало небольшую бухту по берегу Карского моря, зрительские трибуны располагались на склонах окружающих её скал, ареной служила вода), или, как сейчас — минус двадцать по Цельсию и ледяная метель. В «лётную» же погоду в ученических гостиных было немноголюдно.

Казалось бы, пятничный вечер нормальные ученики должны стараться провести где-нибудь подальше от учебных классов —, но это только нормальные. Очень редким экземплярам, напротив, было вполне уютно именно в лаборатории, обстановка которой отнюдь не навевала им неприятных ассоциаций. К тому же они были уверены — сюда точно не забредут посторонние, способные испортить вечер.

К неизменному сундуку в качестве чайного столика была приставлена табуретка, на которую водрузили толстую разделочную доску. Девушки уселись на сундуке, Янко, хоть там ещё оставалось достаточно места, не смог отказать себе в удовольствии и позаимствовал преподавательский стул.