Челюсти судьбы
Шрифт:
– А что такое? По-моему, твой Виталька – это просто прелесть. Прости, что я вначале была настроена против него. Он – лапочка! И питает к тебе глубокие чувства.
– Но в его чувствах наблюдается какая-то странная цикличность.
– Что, прости, наблюдается?
– Цикличность, – повторила Леся. – Его письма приходят через двадцать раз.
– Что?
– Ну, одно и то же письмо повторяется ровно через двадцать раз.
– Это невозможно!
– Сначала я и сама удивилась. И не поверила. Но потом перепроверила и поняла, что это так. И еще
– У многих людей он невелик. Вспомни хотя бы людоедов из племени Мумба-Юмба.
– Ну ты что! – поморщилась Леся. – Виталик – вполне приличный молодой человек. Я же с ним общалась. Он нормально разговаривает! И комплименты у него гораздо утонченнее.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, за все пять наших встреч он ни разу не позволил сравнить меня просто с солнышком или с розой. Нет, до таких пошлостей он не опускался. Его комплименты звучали очень завуалированно. Например: «А сейчас прозвучит песня для самой прекрасной девушки с алой розой в этом зале». Для меня то есть!
– А много вас там с алыми розами сидело в зале?
– Как это? – растерялась Леся. – Я одна и была с алой розой. Виталик мне ее сам подарил! Очень изысканно. Не охапка какая-нибудь, а одна роза на длинном стебле.
– Вот как. Выходит, никакой другой девушки с розой или розами в зале не было?
– Нет.
– Ты одна с розой сидела?
– Ну да!
– Значит, ты не могла быть самой прекрасной. Самая прекрасная – это степень сравнения. А тебя было сравнивать не с кем!
Доводы Киры произвели на Лесю самое неожиданное впечатление. Она раздулась от гордости и сказала:
– Видишь, о чем я тебе и говорю! Он назвал меня неповторимой! Но как ловко он это сделал! Сразу и не поймешь!
Кира открыла рот, чтобы сказать, что комплимент Виталика значил совсем другое. И что он, скорей всего, просто издевался над Лесей, называя ее подобным образом. Или просто не подумал, до чего глупо звучат его слова. И в том, и в другом случае Виталик снова переставал Кире нравиться. И она с уже большей настойчивостью спросила у Леси:
– Так и что там, ты говоришь, не ладно с его записочками?
– Они приходят словно по кругу. Сначала одна: «Здравствуй, малышка! Безумно по тебе скучаю! Обнимаю и горячо целую твои ручки, твой Персик».
– Персик? Он считает себя похожим на персик?
– Да. Потому что персик – сладкий.
– Ну, ну… – подбодрила Кира подругу. – И что потом?
– Потом мне пришла от Виталика еще куча глупостей ровно девятнадцать раз. И затем та же самая записка про персик!
– Как? Он снова назвал себя Персиком?
– Да! И повторил слово в слово всю записку. Честное слово, я бы не обратила на это внимание, но «персик» меня зацепил. Виталик повторил первую записку слово в слово!
– А потом?
– А потом письма пошли словно по списку! Понимаешь?
И, поняв по изумленному лицу подруги, что та не понимает, Леся принялась объяснять:
– Это как музыкальный диск. Если его не трогать, то он будет играть до бесконечности.
– Ты хочешь сказать, что Виталик записал свои любовные послания на диск и слал их тебе?
– На диск, на флешку, на что угодно! Не знаю, как он это сделал, не знаю, какая нужна для этого программа, но он это сделал! Эти письма шлет не он, а компьютер!
Леся выпалила это столь решительно, что Кире на какой-то момент стало как-то не по себе. В свете своих собственных переживаний ей в голову почему-то пришла нелепая мысль: «Неужели и этого тоже похитили?» Увезли, заточили в мрачное подземелье, пытают и истязают. А всем вокруг его похитители сказали, что Виталик уехал в командировку. И еще компьютер запрограммировали, чтобы он слал любимой девушке их жертвы любовные записочки. Зачем? А чтобы она потом могла подтвердить, что с Виталиком все это время было все в полном порядке.
И, увидев перед своим мысленным взором бледное тело Виталика в цепях и кровоподтеках, Кира даже застонала. Что же это такое на свете делается, что женихов прямо из-под носа уводят? И кто стоит за всем этим безобразием? Они с Лесей просто обязаны разобраться в происходящем! Возможно, это целый заговор? Заговор против них – ее и Леси? Или вообще против всех счастливых влюбленных?
Однако, немного успокоившись и поразмыслив, Кира пришла к выводу, что похищение Густава и странное поведение Виталика не имеет ничего общего. Ну да, двое находятся вне зоны досягаемости. Но Виталик всего лишь ленится писать Лесе любовные письма сам и поэтому поручил это занятие компьютеру.
Не слишком-то поступок красит Виталика, но это еще не преступление. Конечно, Лесе будет неприятно, но зато Виталик сразу же проявил себя с худшей стороны. То есть когда Леся еще не успела взлететь слишком высоко и влюбиться в него без памяти. Их роман еще в самом начале. И Леся быстро придет в себя.
– Да и нет тут ничего плохого. Просто у твоего Виталика мало свободного времени. Вот он и нанял себе помощника.
– Для чего? Для того, чтобы желать мне спокойной ночи? Писать, что он меня любит и хочет? Спасибо огромное! Если развить эту мысль и дальше, то потом Виталик, когда мы с ним поженимся, найдет себе другую замену! Сам в служебную командировку, а вместо себя наемного любовника! Пусть выполняет обязанности Виталика, пока тот занят другими, более важными делами!
– Ну, это ты уж слишком загнула!
– Ничего не слишком. Одно из другого и вытекает!
– Несколько жалких эсэмэсок! Стоит ли огород из-за них городить?
– Ничего себе ты рассуждаешь! Он меня оскорбил!
– Обидно, понимаю. Но если Виталик тебе нравится…
– Нравился! – свирепо перебила ее Леся. – А теперь я даже не знаю! Пусть только вернется, уж я ему такое скажу… такое… Рад не будет, что связался с компьютером!
И до самой Свати разгневанная Леся ехала, скрипя зубами и сверкая глазами. Хорошо еще, что ехать оставалось совсем немножко. Свать должна была показаться уже за ближайшим поворотом дороги.