Челюсти судьбы
Шрифт:
– Ну, где-то же братья работали.
– А-а-а… Ну да. Помнится, Розалия что-то такое говорила, бизнес у них собственный. То ли автозаправка, то ли автомойка, то ли станция ТО. Одним словом, что-то такое с обслуживанием автомобилей связанное.
Подруги переглянулись. Это уже кое-что. Зная фамилию Густава, а также то, чем он занимался, можно было попробовать отыскать его фирму. Вот только зачем? Ну, раз в поселке про Антоновых никто и ничего внятно сказать не мог, кто они такие, откуда приехали и почему не остались
Ведь с тех пор, как произошли события девяностых и республики Прибалтики обрели статус самостоятельных и независимых государств, много воды утекло. И где Антоновы жили с тех пор? Хорошо, пусть в России, но где именно? Россия, она ведь огромная. Мало ли чего могло произойти с Антоновыми за годы жизни в России. Могли и врагами обзавестись. Тем более что деньги у них были. А где деньги, там и зависть, и вражда.
– А эта Розалия давно жила с Антоновыми?
– Ну, раз говорила, что вместе с ними из Прибалтики перебралась, выходит, что долго.
– И все эти годы Антоновы терпели ее дурной характер?
– Получается, что да.
И что же могло заставить Антоновых поступить таким образом? А что, если под сварливой оболочкой поварихи скрывалась чистая душа? Может, Розалия сделала что-то такое, за что Антоновы были ей признательны всю жизнь.
Выйдя от председательши, которая знала про Антоновых до обидного мало, подруги задумались. Куда им ехать теперь? Факт вывоза мусора именно в день убийства председательша подтвердила. И еще добавила, что мусорщики приезжают, когда им удобно. Неизменным остается только день – среда. Мусорщики могут приехать и в восемь утра, и в десять вечера. Час договором не оговаривается.
Вчера была как раз среда. И мусорщики приезжали в поселок в промежутке с шести до восьми часов вечера. То есть как раз в тот самый временной промежуток, в котором Кира валялась в обмороке на окровавленной кухне на вилле «Бесконечность».
– Выходит, мусорщики могли забрать мешки с мусором, даже не подозревая, что увозят трупы!
– Да какие трупы? Ты же слышала, Антоновых увезли живыми. Пострадала одна только Розалия! Антоновы утопали из своего дома живыми!
– Их могли застрелить уже в машине. В машинах видеокамер нету!
Да и самих машин, кстати, тоже не было. Преступники увезли свои жертвы на их же собственных машинах.
– Но зачем преступникам это?
– Откуда мы знаем? Возможно, в машине пленники подняли бунт и их всех поубивали, а трупы спрятали в мусор. Четыре мусорных мешка тому подтверждение! И пятый с Розалией!
– Все-таки мусорщики забрали именно трупы?
– Да! И здорово облегчили тем самым преступникам их работу!
– А почему труп Розалии оставили?
– Ну, предположим, преступники упаковали трупы Антоновых и выставили к выходу. Потом вспомнили про труп Розалии, решили
– Не выходит! Мешков было пять. И они стояли все в ряд. Я это хорошо помню.
– Ну, тогда не знаю. Возможно, у мусорщиков не хватило места на пятый мешок, и они решили оставить его на потом.
– Как это на потом?
– Ну, на следующий раз.
– Нет, мне кажется, мы должны лично поговорить с мусорщиками и все у них выяснить.
– Что? Почему они взяли только четыре мешка, а не пять?
– Да. Но самое главное, надо спросить у них, не видели ли они возле виллы «Бесконечность» чего-нибудь странного в тот вечер.
Это было делом номер один в программе подруг – мусорная свалка. Именно там предполагалось искать мусорщиков, занимающихся вывозом отходов с виллы «Бесконечность».
– И что за название такое дурацкое? – снова поразилась Леся. – Надо же так назвать свой дом!
– Не знаю, Густав сказал, что похожее название было в их старом доме или в каком-то другом, на который их нынешний дом должен был быть похож.
– Да? И где был этот дом?
– Наверное, в Прибалтике. Это у них и в Европе модно давать домам имена.
– И еще в Англии.
– Я же и говорю – в Европе.
– Англия – это не Европа.
– Не придирайся! Лучше скажи, к мусорщикам едем или будем искать автомастерскую, где работали братья?
– И как ты думаешь ее искать?
– По справочнику.
– Как? – поразилась Леся.
– Сядем, выпишем аккуратно телефоны всех мастерских, занимающихся ремонтом или обслуживанием автомобилей. А потом будем звонить и интересоваться, есть ли там братья Антоновы.
– И сколько же мы будем так звонить?
– Ну, дня за два, я думаю, управимся.
– Нет уж! – решительно отказалась Леся. – Нету у нас двух дней!
– А что ты предлагаешь?
– Раз уж мы все равно здесь, давай сначала походим по домам в поселке. Поспрашиваем людей. Возможно, кто-то из них и был дружен с Антоновыми. Кстати, а как их всех звали?
– Жену младшего брата – Катрина, но в семье ее почему-то звали Мирра. А его Рик.
– Рик? Просто Рик?
– Да, просто Рик.
– Густав и Рик. Хм, ну и имена.
– Не забывай, мальчики родились в Прибалтике.
Леся еще раз хмыкнула, но возражений у нее больше не нашлось. Как только ни называют люди своих детей. Раньше сплошь шли Октябрины и ВИЛи – от Владимира Ильича Ленина. Потом детей стали называть в честь Сталина и Партии. Ну, а в девяностые годы на свет стали появляться Анжелики и Эдварды. Так что удивляться именам братьев Антоновых не стоило. Они были русскими, долгое время жившими в Прибалтике. И в головах у них могла царить полная каша языков и имен.