Человек
Шрифт:
Глаза еще открыты. В них очертания так и не покоренной вершины познания, к которой он шел до последнего вздоха. В его разум хлынул неудержимый поток импульсов, зазвенели бесчисленные звонки из всех органов и систем, почувствовавших что-то непривычное, какую-то дисгармонию: ...«что с нами, что происходит? Просим объяснения...» Но разум бессилен переработать всю поступающую информацию, чтобы дать ответ. Да и некогда ему. Его уже торопят: он должен уйти вместе с жизнью. Ассистент уже не пишет. Не отрываясь смотрит он на уходящего учителя.
Вот
Павлов почил. Признательные потомки увили его седую голову лаврами. Неверье поспешило причислить его к лику безбожников. До смерти, конечно, Павлов не допустил бы этого кощунства: общеизвестно, что этот гений при имени Бога почтительно снимал шляпу.
Еще больший контраст в смерти тех, кто не только «заботился иметь Бога в разуме», но отдал ему сердце, посвятил жизнь.
Вот что писал Апостол Павел (Фил. 1,2 1-24)
«Для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение. Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу, то не знаю что избрать, влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом; а оставаться во плоти - нужнее для вас».
Такое спокойствие, такие будничные размышления у порога собственной смерти так непохожи на кончину Вольтера. И это не просто самовнушение, а обостренное духовное зрение, которое не затмевается ни волнениями жизни, ни силуэтом приближавшейся смерти. Это вера, перешедшая в убеждение.
И не только Павел смотрел в будущее такими глазами. «Я ухожу от вас в потусторонний мир, в котором я никогда не сомневался, но всегда глубоко верил и желал его видеть. Пусть Бог простит мне, но я подхожу к моей смерти и смотрю вперед даже с некоторым благоговейным любопытством».
Это предсмертные слова молодого современного христианина. Чистые знания, формирующие убеждения христианина, дают возможность видеть перспективу жизни за роковой чертой физической смерти.
Еще немного о ней.
По каким-то причинам тело однажды становится более неспособным хранить в себе жизнь, и она уходит.
Однажды в песках Муюн-Кум мои друзья ранили коршуна. Его взяли в кузов автомашины. Он мирно сидел на моей руке. Мы любовались его осанкой, мгновенной реакцией на малейшие движения вокруг него. Но вот его когти стали сжимать мою руку, впились в кожу и общие попытки разжать их ни к чему не привели. Кто-то решил по-своему помочь мне и чем-то резко ударил коршуна по голове. Он сразу расслабил когти, голова бессильно упала, глаза помутились. Он был мертв. Куда делось все, что приводило нас в восторг? И собранность, и осанка, и реакция. Осталась материя, которую больше ничто не подчиняло определенным нормам, и ее ждет лишь разрушение, хаос.
Один знакомый таксист - мастер спорта по борьбе, с отличным
Христианское мировоззрение по вопросу смерти таково: смерть - это разделение. Ангел смерти, получив визу от Творца, взмахом своего меча отделяет вечное от временного, душу от тела. Конечно, это сравнение образное. Душа - это жизнь. Христиане спокойно переносят этот процесс, вручив свое будущее Христу. Они верят Божьему Слову.
«Касающееся вас, касается зеницы ока Моего».
«Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную» (Иоан. 6,47).
В народе говорят: «двум смертям не бывать, а одной не миновать». Здесь верна лишь вторая половина фразы. Первой смерти не миновать - это Божье определение:
«Человекам положено однажды умереть» (Евр. 9,27).
«Видимое временно».
Эти слова обрекают на неудачу отчаянные попытки человека победить смерть и достичь бессмертия своими силами. В христианстве бытует фраза:
«Кто родился однажды - умрет дважды. Кто родился дважды - умрет однажды».
О втором рождении мы уже говорили, а о второй смерти обещали поговорить. Обычная смерть - не конечный пункт бытия. Писание говорит о продолжении жизни в другом измерении и о существовании второй смерти для некоторых.
«И смерть и ад повержены в озеро огненное - это смерть вторая» (Отк. 20,14).
«Одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков» (Рим. 5,12). «Жало же смерти - грех» (1Кор. 15,56).
Ее яд прежде всего поразил дух первого человека (это еще один вид смерти - духовная смерть).
Затем смерть охватила его душу, так что печать мертвости проступила в мыслях, словах и делах. И наконец смерть завершила свою работу в видимой части человека - в теле. Подобное происходит с ветвью, отломленной сильным ветром. Долго еще зеленеют листочки, но мы-то понимаем, что в ветви уже царствует смерть, гася последние искры жизни в ней. Смерть вошла в мир через первого человека - Адама.
Библия называет Христа вторым Адамом. Это уже Новый Человек, Родоначальник совершенно нового рода людей - христиан. На него не распространялись грех Адамов и последующая смерть. Они искали слабые места в Его праведности, чтобы повергнуть нового родоначальника и новый род в ту же зависимость, как и первого человека. Темные силы, вероятно, потирая руки, тоже скандировали: «наш, наш, наш», когда распятый Христос «сходил в преисподние места земли. Но это был не очередной покойник, а победитель смерти. Он шел в преисподние места земли, чтобы «пленить плен, вывести измученных на свободу». Для находящихся в тени смертной - духам бывших людей - блеснул луч спасительного света.