Человек за спиной Гитлера
Шрифт:
ДНИ: 17 апреля — 20 апреля
Вторник, 17 апреля
Крупные бои на Одере.
Обед с ген. Кребсом и Хильпертом.
Среда, 18 апреля
Вечером: прибытие Бредова.
Четверг, 19 апреля
Крупные бои на Одере!
Пятница, 20
День рождения фюрера.
Увы, ситуация совсем не подобающая «дню рождения».
Приказ на вылет передовой команды в Зальцбург.
Очерк десятый:
Совсем не праздничное настроение
Те дни, которые обозначены у Мартина Бормана, Отто Гюнше и Гейнц Линге живописуют более ярко — это не упрек Борману, но свидетельство того, какая обстановка царила в бункере имперской канцелярии:
«На совещании в ночь с 16 на 17 апреля было доложено, что в районе западнее Кюстрина русские еще дальше отбросили немецкие дивизии. Контрнаступление, предпринятое по приказу Гитлера для ликвидации прорыва фронта, не имело успеха и должно было повториться 17 апреля утром. В эту ночь Гитлер снова сидел за чаем до 6 часов утра с Евой Браун и своими секретарями. Он говорил, что русским удалось немного вклиниться в оборону немцев, но что этот преходящий успех русских является лишь временным преимуществом атакующего.
В последующие дни — 17, 18 и 19 апреля — положение немецких войск на Одере становилось все более критическим. Ведя ожесточенные оборонительные бои, немецкие войска отступали под усиливающимися ударами русских войск. Русские начали наступление также на юге, в Силезии. Прорыв фронта в районе западнее Кюстрина русские значительно расширили и, прорвав все заградительные пояса, оказались в угрожающей близости от восточных предместий Берлина.
Немецкий фронт на Одере еще держался в районе Штеттина и Франкфурта. Ночью на улицах Берлина явно был слышен грохот артиллерии. Русские разведывательные самолеты кружили над Берлином.
Всю вину за критические положения на Одере Гитлер взвалил на командующего группой армий Хейнрици. Он называл его медлительным, нерешительным педантом, которому не хватает необходимого энтузиазма. Когда бои приблизились к Берлину, Гитлер снял его с поста командующего армейской группой, которая все еще носила название «Висла», хотя река Висла, на которой она когда-то сражалась, давно уже находилась в тылу русских войск. На место Хейнрици Гитлер никого не назначил. Руководство оборонительными боями за Берлин Гитлер взял на себя лично. Несмотря на то, что уже в эти дни стало совершенно ясно, что немецкий фронт на Одере опрокинут и восстановить его нет возможности, Гитлер цеплялся за участки, которые еще держались, и приказывал ликвидировать прорыв на Одере сильно концентрированными атаками с флангов.
На военном совещании во второй половине дня 19 апреля Кребс доложил, что русские танковые части прорвались еще дальше и находятся под самым Ораниенбургом, приблизительно в 30 километрах севернее Берлина. Это сообщение подействовало как разрыв бомбы и совершенно вывело Гитлера из равновесия.
Сразу после совещания Гитлер позвал Линге. Он жаловался на сильную головную боль и прилив крови к голове и просил вызвать Морелля, чтобы сделать кровопускание. На этот раз Гитлеру пиявок не ставили, так как требовалось немедленное кровопускание. Морелль
— Разумеется, мой фюрер. Ведь эсэсовцы к этому приучены.
Крови набралось около стакана, и она сразу свернулась. Линге, желая показать Гитлеру, что вид крови его не трогает, сказал ему шутливо:
— Мой фюрер, теперь в вашу кровь достаточно прибавить немного сала, и мы сможем предлагать ее в качестве «кровяной колбасы из крови фюрера».
Фюрер улыбнулся, а вечером за чаем рассказал это Еве Браун и своим секретаршам.
Вскоре оптимистическое настроение, царившее на совещаниях в начале наступления русских войск на Одере, сменилось большой нервозностью.
20 апреля Гитлеру исполнилось 56 лет. Мысли невольно возвращаются к тому, что было 10 лет назад.
В 1935 году — сплошной блеск и великолепие. Уже рано утром военные оркестры приветствовали своего высшего военачальника. Промышленники, партийные, государственные и военные лидеры толпились вокруг своего фюрера и добивались его милости, даря ему драгоценные подарки. Затем — внушительное зрелище большого военного парада на широкой площади перед Высшей технической школой в Берлине. На этой же площади должен был состояться большой «парад победы» после окончания войны с Советской Россией. Гитлер нарисовал даже эскиз гигантской триумфальной арки, через которую победоносные немецкие войска должны были вступить в столицу империи.
А сегодня… У самых ворот Берлина стоят русские войска, а Адольф Гитлер, сломленный морально и физически, находится глубоко под землей в своем бомбоубежище.
За день до 56-летия начальник службы безопасности при Гитлере Раттенхубер показал Линге донесение СД о том, что в день рождения Гитлера один из его ординарцев собирается его убить. По данным СД, этот ординарец одет как будто в штатское и был на фронте ранен в руку. Линге возразил, что никто из ординарцев Гитлера не ходит в штатском и не ранен в руку. Раттенхубер все же предложил быть начеку.
В прошлые годы было принято, что около полуночи с 19 на 20 апреля личный штаб Гитлера приходил к нему с поздравлениями. На этот раз Гитлер уже заранее предупредил, что он не будет принимать поздравлений. Несмотря на это, в приемной около 12 часов ночи собрались Бургдорф, Фегеляйн, Шауб, Альбрехт, Гюнше, Хевель и Лоренц, чтобы поздравить Гитлера. Гитлер передал собравшимся, что у него нет времени. Тогда Фегеляйн пошел к Еве Браун и попросил ее уговорить Гитлера принять от них поздравления. Гитлер под ее влиянием нехотя вышел в приемную. Он небрежно пожал присутствующим руки, так что каждый из них едва успел сказать «поздравляю», и тут же ушел к себе. Шефпилот Гитлера Ганс Баур и второй пилот Бетц, Раттенхубер, Хегль и Шедле пришли незадолго до начала ночного совещания в приемную бомбоубежища, чтобы поздравить Гитлера, когда он будет проходить из кабинета в комнату для совещаний. Гитлер мимоходом пожал им руки.