Человек в черном
Шрифт:
– Могу я задать один вопрос, не рискуя быть нескромным? – спросил он робко.
Отец Бенвель взял его за руку.
– Милый Артур, откроем друг другу наши сердца без утайки. Что вы хотите спросить?
– Вы сказали, отец, что мне хотят доверить важное поручение?
– Да, и вы, без сомнения, желаете поскорее узнать, в чем дело?
– Мне, во-первых, хотелось бы знать, потребуют ли от меня возвращения в Оксфорд?
Отец Бенвель выпустил руку своего друга.
– Вам не нравится Оксфорд? – спросил он, внимательно наблюдая за Пенрозом.
– Простите меня, отец, если я говорю слишком откровенно. Мне не
Как священнослужитель, могущий извинить неблагоразумные рассуждения, отец Бенвель успокоил его:
– Мне кажется, Артур, вы забыли о двух важных обстоятельствах, которые следует принять во внимание, – сказал он. – Во-первых, у вас сейчас отпуск, который снимает с вас всякую ответственность за то, что вы скрывались. Во-вторых, только в качестве… ну, скажем, в качестве независимого наблюдателя вы могли собрать необходимые для нашей церкви сведения о ее тайных успехах в университете. Но все-таки я успокою вас, я не вижу причин скрывать от вас, что вы уже не возвратитесь в Оксфорд. Вам это приятно слышать?
В этом не было никакого сомнения. Пенроз вздохнул свободнее.
– В то же время, – продолжал отец Бенвель, – пусть между нами не будет никакого недоразумения. В новой деятельности, указываемой вам, вы не только можете, но даже должны открыто признавать себя католиком. Вы по-прежнему будете одеваться в светское платье и держать в строгой тайне свою принадлежность к духовному сану, пока я не сделаю вам дальнейших указаний. Теперь, милый Артур, прочтите эту бумагу. Это необходимое предисловие к тому, что я намереваюсь сообщить вам.
«Бумага» состояла из нескольких рукописных страниц, на которых излагалась история аббатства Венж со времени существования монастыря и обстоятельства, при которых оно было конфисковано во времена Генриха Восьмого. Пенроз возвратил рукопись, страстно выражая свою симпатию к монахам и ненависть к королю.
– Успокойтесь, Артур, – сказал отец Бенвель, приятно улыбаясь. – Мы вовсе не намерены навсегда оставлять победу за Генрихом Восьмым.
Пенроз с изумлением смотрел на своего начальника. Но этот последний воздержался пока от всяких дальнейших объяснений.
– Всему свой черед, – начал сдержанно патер, – черед объяснений еще не подошел. Я покажу вам еще кое-что. Это один из самых интересных памятников древности в Англии. Взгляните.
Он отпер плоский ящик красного дерева и вынул пергаментную грамоту, по-видимому, весьма древнюю.
– Вы выслушали недавно небольшое поучение, – сказал он, – выслушайте теперь небольшой рассказ. Вы, вероятно, слыхали о Ньюстедском аббатстве, известном почитателям стихов как место жительства Байрона? Король Генрих поступил с Ньюстедом совершенно так же, как с Венжем! Много лет назад в Ньюстедское озеро закинули сеть и на дне нашли медного орла, лежавшего там много столетий и служившего некогда в церкви хранилищем. Внутри орла был скрыт потайной ящик, и в нем найдены древние владетельные грамоты аббатства. Монахи, как правило, прятали документы, доказывающие их права и преимущества, в надежде – едва ли надо прибавлять, совершенно тщетной, – что наступит время, когда правосудие возвратит им все имущество, отнятое у них. Прошлым летом один из наших епископов, управляющий одной из северных епархий, случайно разговорился об этом обстоятельстве со знакомым, преданным католиком, и высказал
После этого предисловия он остановился, ожидая, пока Пенроз прочтет документ.
– Осталось ли еще сомнение в вашей душе? – спросил он, когда Пенроз окончил чтение.
– Ни тени сомнения.
– Ясно ли право церкви на владение этим поместьем?
– Ясно, насколько возможно выразить словами.
– Хорошо. Мы спрячем документ. Закон не допускает самовольного отчуждения, если бы даже оно было произведено королем. Что некогда составляло законную собственность церкви, то она всегда имеет право получить обратно. Вы не сомневаетесь в этом?
– Нет, но думаю только, каким способом она может получить это обратно? Можно ли ожидать в этом случае какого-нибудь содействия от закона?
– Нет, никакого.
– А между тем, отец, вы говорите, будто предвидите возможность возвращения имущества. Какими средствами этого можно будет достигнуть?
– Мирными и достойными мерами, – отвечал отец Бенвель, – возвращением конфискованного имущества церкви лицом, ныне владеющим имением.
Пенроз был удивлен и заинтересован.
– Нынешний владелец католик? – спросил он поспешно.
– Нет еще.
Отец Бенвиль особенно многозначительно произнес эти два коротеньких слова. Он беспокойно барабанил толстыми пальцами по столу, а зоркие глаза выжидательно были обращены на Пенроза.
– Вы, конечно, понимаете меня, Артур? – прибавил он после паузы.
Краска медленно разлилась по истощенному лицу Пенроза.
– Я боюсь понять вас.
– Почему?
– Я уверен, что мои лучшие чувства понимают вас. Но я боюсь, отец, это, быть может, только тщеславие и самомнение с моей стороны.
Отец Бенвель спокойно откинулся на спинку кресла.
– Мне нравится эта скромность, – сказал он, с наслаждением причмокивая губами, будто скромность была для него все равно что вкусное кушанье. – Под недоверием к себе, делающим вам честь, скрывается настоящая сила. Я более чем когда-либо рад, что не ошибся, указав на вас как на человека, достойного такого серьезного поручения. Я думаю, что обращение владельца аббатства Венж в католическую религию в ваших руках и не более как вопрос времени.
– Можно узнать его имя?
– Конечно. Его зовут – Луис Ромейн.
– Когда вы представите меня ему?
– Невозможно сказать. Я еще сам не знаком с ним.
– Вы не знаете мистера Ромейна?
– Никогда не видал его.
Этот неутешительный ответ был произнесен со спокойствием, свойственным человеку, который ясно видит путь, предстоящий ему. Переходя от одного изумления к другому, Пенроз решился задать последний вопрос:
– Каким образом мне сойтись с мистером Ромейном?