Человек-саламандра
Шрифт:
Вновь всплыло в памяти:
«Созвездие Волка».
И Лена встрепенулась.
Зверя нигде не было.
И прямо навстречу ей вышел человек.
Человек из леса.
Он не выглядел старым, но почему-то казался древним, как скалы. Старше дубов и вязов. И уж конечно старше сада с реликтовыми какими-то яблонями. И деревья будто бы в почтении замерли.
Ни один листочек не дрогнул.
Ни дуновения.
Тишина.
Изумительная значительность была в этом человеке.
Он был одет в нечто такое,
И пояс, плетенный из лохматой веревки, но какой-то элегантный и стильный тем не менее. А в остальном – ну прямо Робин Гуд. И капюшон, и свитер-куртка до середины бедра, и штаны, какие-то трикотажные.
Вязаная куртка застегивалась на прихотливые замочки в ряд, вырезанные из темных, отполированных кусков дерева. Два куска дерева на ремешках прихотливо и плотно встраивались, вкладывались друг в друга, будто врастали.
Прикольно…
Пепельная с белыми прядями борода живописно лежала на груди незнакомца. В руке был посох, причудливо вырезанный из сучковатого ствола темного с прозеленью дерева.
Плечи чешуей покрывали деревянные пластинки с хитрым узором.
«Бывают металлисты, все в заклепках, – подумала Лена, – а этот как же тогда называется? Деревенщик? Деревняк? Древень? Дубняк?»
И от этого гаданья на ее лице появилась сама собой улыбка.
И друид улыбнулся в ответ.
– Шумите, юная леди, – сказал он нараспев, – пугаете лесных обитателей. Слышите, как всё затихло?
«Это же где же я шумлю-то? – удивилась Лена. – Я же тише мыши…»
– Не думайте, что лес слышит только громкие звуки, – будто подслушав ее мысль, сказал человек из леса. – Лес и те звуки, что вы только думаете издать, слышит.
– Sorry! – искренне сказала Лена. – I am so sorry!
– Не о чем жалеть, – строго сказал друид. – Но зверем-то стращать лес незачем!
«О чем это он? – удивилась девушка. – Волк, что, был на самом деле? Атас».
– Но всё же мило, что вы навестили меня, – сказал он и, пригласив жестом за собой, пошел по дорожке дальше в лес, а Лена за ним. – Вам нужен совет?
– Хороший совет никогда не помешает, – сказала Лена уклончиво. – Я тут, как бы это сказать… – она помешкала, подбирая слово, – застряла…
– Ну, тогда нам легче будет разговаривать, – совсем как когда-то академик, проговорил человек из леса. – Задать вопрос уже полдела. Сейчас люди разучились задавать вопросы, хотя ответов ждут всё так же нетерпеливо.
Странное дело – он говорил еще более непонятно, еще более тягуче, чем Огустина, например. Но понимала его Лена лучше, будто бы он говорил не на английском времен Шекспира, а то и древнее, а прямо на русском.
Но с другой стороны, Остин, так почитай,
И в этом последнем выводе было некое открытие, которое промелькнуло, но пока не задержалось в голове.
– Умение формулировать задачу стоит больше, чем умение ее разрешать, – сказала Лена.
– Вы удивляете меня…
Вот тут он и озадачил ее, назвав каким-то сложным, даже сложносоставным именем, которое по звучанию напоминало немецкий язык, славный своими сверхдлинными неологизмами. А ведь только порадовалась пониманию!
– Как вы меня назвали? – не чинясь с церемониями, спросила она, потому что девушки всегда больше всего волнуются из-за того, что о них думают и как их называют.
– Дева Талой воды, собравшейся в Лесном озере, стихия пробуждения и чистоты.
– Ну, ни фига себе комплимент! – обалдела Ленка.
Но тут же вспомнила, что как-то так же вот про нее говорила странная женщина с двумя кинжалами.
«Во что они все играют со мной? – снова озадачилась она. – Что я им?»
– Вы странная юная леди, – сказал друид. – Вам не приходилось замечать, что звери и птицы даже в преклонном возрасте уделяют внимание играм? Если для детенышей игра – это учеба, так же как и для человеческих детей, тогда что есть в игре для взрослых животных?
– Не знаю, – честно призналась Лена.
– А вот взрослые люди совершенно забывают об играх, хотя и не теряют возможности учиться.
– Потому, наверное, что взрослые могут учиться сознательно. По-серьезному…
– Сознательно? – с интересом переспросил друид. – Всерьез?
– Off course…
– Отказать в помощи советом можно в двух случаях, – сказал вдруг друид со значением, – когда есть ответы на вопросы и когда их нет. В первом случае не следует отвечать тем, которые ненавидят природу, друидов и живых существ. Не следует помогать неблагодарным. Не следует лечить не отвечающих на заботу лекаря. Нет смысла наставлять суетных и павших духом. А также не верящих. Потеряешь время. Испортишь отношения с другими. И помощи не дашь. От таких отказываются, если есть ответы.
– Ага… – сказала Лена в паузе.
– Отказываться, ссылаясь на отсутствие средств, – продолжал друид не обращая внимания, – следует только в том случае, когда у нуждающегося в помощи уже появились признаки смерти. Или если есть приметы десяти болезней, обрывающих жизнь…
Какой-то потусторонней жутью веяло от этих слов, сказанных тихим голосом.
Лена хотела что-то сказать, но ничто не пришло на ум.
– Традиция учит, что, прежде чем помочь, следует оценивать пришедшего по четырем возможностям. Легко помочь, трудно помочь, помочь для вида, помочь нельзя, – продолжал он. – Легкая помощь обусловлена тремя средствами. Правильностью вопроса, опытом друида и полнотой ответа.