Человек-саламандра
Шрифт:
Особенно парни подчеркивали то, что это было неспровоцированное нападение. Оставшийся без штанов стюард особо напирал на то, что пострадал безвинно, и требовал возмездия и правосудия. Мускулистые волосатые ноги он прикрывал тем самым плащом, который бросил незнакомец. Плащ был задрипанный. Даже не плащ, а штормовая накидка. Очень может быть, та самая, что пропала на маяке. Ее, а также шляпу пришлось забрать в качестве вещественных доказательств.
Альтторр Кантор спросил для проформы насчет хвоста.
Его заверили, что хвоста и рогов у негодяя не было, но то, что он нелюдь и темная сила, несомненно.
Лендер
Кантор вспомнил кое-что…
Поманив Лендера за собой, он вернулся к стойке и присел на деревянную пушку.
Лендер последовал его примеру.
– Алекс, – обратился он к бармену, – что порекомендуете из напитков?
От взгляда сыщика не ускользнуло, что бармен слегка встрепенулся, когда его назвали по имени, но удивления не выказал.
– Полегче? – задал он уточняющий вопрос.
– Я на службе, – улыбнулся Кантор.
– Тогда покрепче, – констатировал бармен и повернулся к бутылкам, как библиотекарь к корешкам книг, гадая, что предложить незнакомому читателю.
Вздохнул, решившись, и снял с полки бутылку, которую следовало бы припрятать при появлении полицейских. Это была крепкая наливка, не рекомендованная синдикатами для продажи в разлив и совсем запрещенная в портовых заведениях.
Взвесил бутылку в руке, поставил на стол три чашки и констатировал виновато:
– Двадцать частей в пересчете на топливо [12] .
Плеснув понемногу в каждую чашку, он быстро поднял свою. Теперь, с чашкой в руке, его нельзя было осудить за торговлю этим напитком. Он употреблял его сам и угощал им, а не продавал в своем заведении.
Кантор не удержался от смешка.
Выпили молча.
Лендер крякнул с непривычки. Но от его внимания не ускользнуло, что бармен припрятал бутылку под стойку.
12
Имеется в виду 20% спирта. Естественно, это номинальная крепость напитка на основе вина, подвергнутого перегонке, а не полученного путем прямого брожения. Такие напитки по всей территории Мира продавались только в укупорке и только для употребления дома. И в строго определенных лавках. Но нарушение рекомендаций синдикатов находилось в пределах терпимости полиции. Вот инспектор синдиката мог бы применить к бармену серьезные санкции, вплоть до отзыва лицензии.
С тем и покинули бар… Кантор напоследок дал несколько указаний неприкаянному жандарму. Чтобы составил по форме документы и копию отослал в Лонг Степ.
– Что вы думаете об этом случае? – спросил сыщик, неспешно ведя машину обратно к городу.
– Саламандры нападают на людей, – пожал плечами Лендер. – Атака саламандр… Бред какой-то.
– Что у вас тут за достопримечательности? – поинтересовался неожиданно Кантор у флегматичного милиционера.
– У нас-то в Рэне ничего такого. Разве что ярмарка желудей началась, – ответил тот, соображая, чем бы из местной экзотики удивить столичного сыщика. – А вот здесь, в Нэнте, завтра с утра начинаются гонки паровозов.
– Рейлвей рейсинг, – встрепенулся Кантор, – знаменитые ежегодные Нэнтские гонки?
– Да, – сказал просиявший
– Ну, так не будем возвращаться в Рэн до завтра! – с каким-то преувеличенным энтузиазмом воскликнул Кантор. – Задержимся и посмотрим! Как, Орсон, вы с нами? Или отправитесь дилижансом?
– Как прикажете, сэр, – лукаво улыбнулся милиционер, – я же в вашем распоряжении. Согласно устному приказу.
– Но посмотреть гонки-то хочется, небось? – развеселился Кантор.
– Еще бы!
– Ну, значит, заночуем в гостинице жандармерии! Посмотрим гонки и там уж решим, что делать.
Лендер тупо смотрел на Кантора. Сыщик только что был целеустремленным и неудержимым, а теперь переменил мнение и решил задержаться на ночь и полдня для забавы. Как это понимать? Нет, этот человек решительно не переставал удивлять сочинителя.
Справедливо рассудив, что в этом доме всякая комната имеет более одного выхода, за исключением разве что гардеробной, в силу видимых причин, Лена без особого труда обнаружила вторую дверь, ведущую из волшебного зала с двойным бассейном и водопадом.
– Могла бы и догадаться, – сказала девушка себе, когда оказалось, что дверь скрывается в частично нарисованном, а частично задекорированном настоящей древесной корой отдельно стоящем дереве причудливых очертаний.
Потянув на себя по привычке за дверную ручку из прихотливо изогнутого сучка, Лена вновь запустила некий механизм, скрытый в стене, и дверь отошла от стены и откатилась в сторону.
За нею скрывался короткий коридор, с рядом дверок в нем, будто на корабле. Сходство с дверьми кают усиливалось маленькими овальными иллюминаторами в них.
– Прикольно, – оценила Лена, когда впустившая ее дверь закрылась за ней сама собой.
Заглянув в один из иллюминаторов, Лена увидела в сумраке помещения лежанки, поднимающиеся ступенями.
– Сауна! – догадалась она.
Пройдя коридор до конца, девушка раздвинула створки торцевой двери. Перед ней открылся зал с еще одним бассейном, на этот раз без затей – большая овальная чаша. Пол здесь оказался устлан пробковым покрытием. И вокруг большого бассейна тут и там стояли спортивные снаряды, непривычных форм и конструкций, но всё же узнаваемые. Разновеликие штанги с шарами вместо «блинов» и грифами, как прямыми, так и изломанными. Некоторые шары, как показал беглый осмотр, были монолитными и тяжелыми, а некоторые полыми, с пробками и чем-то шуршащим внутри. Через мгновение Лена выяснила, что там может шуршать, обнаружив весы с подвешенными на цепочках полусферическими чашами и деревянную бочку возле них. В бочке была горкой насыпана гладкая морская галька. То есть именно этими камушками при помощи весов наполняют полые штанги, для нужного веса.
– Всё же это какая-то турбаза, – вновь постановила Лена. – Санаторий, оздоровительный центр для спортсменов с отклонениями психики. А штанги такие чудные, чтобы они не поранились. И пол мягкий. И комната психологической разгрузки… Да. Так, скорее всего, и есть.
От этой мысли стало полегче.
Хотя какой-то исчерпывающей новизны восприятия в такой трактовке событий еще не проступило. Но сам по себе тезис заслуживал того, чтобы его взлелеять, дабы избежать появления у самой «отклонений психики».