Человек с мешком
Шрифт:
– Над замком только знамя Ветриба. Видишь, над воротами? – Аниз снова поднес бинокль к глазам. – А где Потур? Если он здесь, его стяг должен быть вывешен – Ветриб его вассал.
– Обязательно? – поинтересовался я.
– Обязательно. В такой глуши, как здесь, верховный сюзерен – солнце в небе. Нипочем скрываться не станет.
– Даже если этого требует обстановка? – уточнил я.
Аниз даже покосился на меня. Он, кажется, так и не понял, отчего я задаю свои вопросы.
– Да от кого ему скрываться? В его же собственных владениях!
Ах да, конечно
– Ну значит, его нет уже в замке. Или и не было вовсе.
Мне эта мысль казалась логичной. Но Аниза и она не устраивала. Он покачал головой, не отрываясь от бинокля.
– Нет… Залиба сказал, что они отправились именно сюда. С полдороги его вернули – ловить тебя в лесах Брида, – но место сбора было назначено все равно здесь. Куда им еще деваться?
– Ну мало ли… – Я не знал куда, но отозваться счел нужным.
Но Аниз снова помотал головой:
– Ветриб здесь. Судя по знамени. А он у Потура в этом деле был главным доверенным. Значит, и Потур должен быть тут. Но… нет, – решил он и принялся слезать с дерева. – Надо еще раз поговорить с Залибой. Что-то не то он нам сказал. Или самому ему не все известно…
Я спускаться на землю не стал. Видел я уже, как Аниз с Залибой «разговаривает». Мне, грешным делом, показалось давеча у знахарки, что он того раненого допрашивал. Куда там! Тот сам отвечал. Вполне свободно. А тут… Залиба превращался в куклу с вытаращенными глазами и говорящим ртом. Причем рот, похоже, говорил совершенно самостоятельно. В связи с чем у колдуна явно возникала масса проблем.
Вроде по описанию ничего особенного, но смотреть на это дважды без особой необходимости не возникало никакого желания. Тем более вряд ли Залиба что-то новое скажет.
Только за последние дни Аниз «беседовал» с ним несколько раз, проверяя дорогу к замку. Опасался ловушек. И по-моему, из колдуна было выжато все. Так что я остался разглядывать замковые стены Цына, прикидывая, какие варианты в связи с ними приходят в голову. Замок я готов был брать сейчас независимо – есть там кто-нибудь или нет. Причем как бы по причинам, ни с Потуром, ни с Ветрибом никак не связанным.
Если честно признаться, то можно сказать, что за последние несколько дней я почти озверел. Причиной же тому послужило следующее…
После эпизода с посыльным огнем мы еще двое суток поднимались по реке, почти до самых истоков – ширина Крутички сузилась до нескольких метров, наш струг просто уже не вписывался в повороты.
Там, в верховьях, в небольшой торговой фактории Терета, мы сошли на берег, чтобы дальше идти пешком. Фактория выглядела как осажденная крепость: бревенчатый палисад, башни с часовыми, приготовленные на стенах котлы с дровами под ними…
Несомненно, здесь жили люди, лучше деревенских жителей умеющие организовать оборону. Мне еще раз подвернулся случай убедиться, что Словинец не исказил информации. Поскольку причина мобилизации была как раз в волколаках.
По словам управителя фактории, передвигаться по окрестностям в одиночку
Нашу компанию он, впрочем, посчитал вполне безопасной. Поскольку даже пристегнул нам попутчиков через холмы. Как оказалось, на другой стороне гряды располагалась небольшая деревенька – крайние граничные владения Ветриба. Из нее народ время от времени приходил на сторону Терета – делать покупки.
Пришлось согласиться. Все равно другого пути на ту сторону не было. Трехдневный поход лесом гораздо веселей смотрелся в большой компании. Тем более что несколько мужиков из Ветрибовой деревеньки выглядели вполне крепкими и не шибко нервными.
Хотя оборотней и побаивались. Но не очень. Причина такого их спокойствия выяснилась довольно быстро: как оказалось, в их деревне с оборотнями инцидентов было как раз ровно в десять раз меньше. И можно было считать их жизнь абсолютно нормальной, если бы не жуткие новости от соседей. Под влиянием этих новостей их деревня мало-помалу тоже превращалась в крепость. А кое-кто и вовсе подумывал удариться в бега. Куда вот только?
Аккурат на второй день, где-то посередине, в поросших веселенькими рощами распадках между холмами водораздела мы и наткнулись на следы волколаков. Первым шел в тот раз Аниз. С ним Ангрест.
Деревенские посередине. А мы с Архом – в арьергарде. В таком порядке мы и вырулили на поляну, вдруг встав. Начался какой-то смутный шум, а потом мужики стали расползаться по кустам, оставив только нас четверых.
Ну пятерых, если считать Залибу, которого опекал Ангрест. Мы с Архом подошли поближе… И тут стало ясно, отчего мужиков потянуло блевать. Я и сам себя почувствовал абсолютно так же. Не знаю, на каких крохах самообладания мне удалось удержаться. Во всяком случае, вид у нас, у всех пятерых, в тот момент стал довольно бледный. Четверых, точнее, – не считая Залибу.
Пожалуй, только Робинзон, обнаруживший у себя на острове объедки пиршества каннибалов, испытывал, наверное, похожее чувство. Остатки разорванных людей усеивали центр поляны.
Во всем неприглядном виде, в каком могут быть валяющиеся на земле части тел. Толстым слоем на них копошились мухи. По траве тянулись перепутанные внутренности.
Уже и не поймешь, кто были эти люди и сколько их. Несколько лисиц и прочей лесной мелочи, отбежав в кустарник, сверкали оттуда на нас глазами.
– Великое Небо!.. – пробормотал вдруг Аниз, взглянув куда-то в сторону.
Я повернул голову туда и увидел что-то висящее на кустах. Что – я даже не сразу и опознал. Причем это что-то еще дышало…
Не хочется это описывать. Мы до вечера хоронили останки. Мужики все стали совершенно уже зелеными. Ребенка с содранной кожей пришлось добить нам самим – Аниз ничем не мог помочь. А то, какого пола это было когда-то, удалось определить далеко не сразу. Мы после этого, не задерживаясь, шли всю ночь. Озираясь по сторонам, как насмерть перепуганные вороны.