Человек-радар
Шрифт:
– Я не спрашиваю, к чему тебе столько портретов, – говорил Маляр, делая наброски. – Но меня интересует, достойно ли ты их хранишь?
Я в очередной раз взглянул на него с уважением. У Маляра был очень ровный голос. Уверенный в себе человек. Крутой мужик.
– Помещаю в рамки. Целую пачку купил.
– Этот портрет у нас каким по счету будет?
– Восьмым вроде…
– А предыдущие семь сложил стопочкой в столе?
– Расставил вдоль стены в комнате для медитаций.
Седая бровь Маляра причудливо изогнулась.
– У
– Да.
– И в ней ты расставил семь своих портретов?
– Ага.
– Странный ты парень.
– Чья бы корова мычала.
– Я – старик. Старикам положено быть странными.
Я, решив не развивать тему, посмотрел на часы.
– Что-то сегодня дольше обычного.
– Так и ты не такой, как обычно. Спешишь?
– Встреча через пять минут. Не хочу опаздывать.
– Опаздывать и не нужно.
Маляр отложил рабочий инструмент, поднял на меня живые, светло-голубые глаза.
– Позже закончу. Наброски готовы, так что можешь идти.
Я поднялся со стула, украдкой попытался рассмотреть эскиз. Но Маляр шустро прикрыл работу чистым листом. Я полез за деньгами.
– Оплата потом, – остановил меня художник, – по окончании.
– Когда приехать за картиной?
– Я позвоню.
– У тебя ж нет моего номера.
– Пока нет.
Маляр смотрел на меня с веселой полуулыбкой. Я хмыкнул, достал визитку, протянул художнику.
– Частный детектив… Интересная профессия?
– Захватывающая.
– Позвоню, когда ты будешь готов.
– Я?
– Ты. На холсте.
Вот в таком ключе и проходили беседы с Маляром. Зарядка для мозгов. Я похлопал художника по плечу и потопал к «Стекляшке». В заполненном зале нашел товарища в компании одноклассницы. Томясь в неловком молчании, они контрастировали с остальными посетителями, оживленно рассказывавшими друг другу, как прошел очередной рабочий день.
Настя оказалась миловидной темноволосой девушкой в узком свитере под горло. Уставившись в стакан с облепиховым чаем, она выглядела напряженной. Женя бросал на нее голодные взгляды и неуверенно елозил на стуле. Теребил изящный стакан с латте, мучительно перебирая в умной голове, о чем же поговорить с одноклассницей.
Нескладный, с модной бородкой и в черной водолазке, он всегда был мягок и обходителен с девушками. Постоянно говорил о равенстве полов и правах меньшинств. Продвигал либеральные идеи, критиковал всех, не был ни за кого. Жил с мамой.
При моем появлении Женёк засиял. С его хилых плеч только что свалились Гималаи. Воодушевленно представив нас друг другу, главный городской блогер подозвал официантку. Я не стал ее мучить и заказал стакан апельсинового сока.
– Женя сказал, вы частный детектив, – заговорила Настя. – Что это значит?
– Частные детективы имеют право на проведение независимых расследований, – пояснил я. – Полицейские
– И вы сможете решить мою проблему?
Я пожал плечами:
– Расскажите, что у вас приключилось, а там видно будет.
Настя вздохнула, собираясь с мыслями. Я заметил, как Женя косится на ее, обтянутую свитером, грудь.
– Даже не знаю, с чего начать…
– С чего угодно. Я буду задавать наводящие вопросы.
Девушка сцепила кисти в замок.
– Вы же слышали о «Синем ките»?
– Конечно.
– У меня есть младшая сестра, Алёна. Ей тринадцать, и я опасаюсь, что она попала под влияние подобной организации.
– Есть основания так думать?
– За последние пару месяцев ее поведение сильно изменилось. Она стала странной. Начала задерживаться после занятий, ни с того ни с сего может куда-то уйти на ночь глядя.
Я вновь пожал плечами:
– Переходный возраст…
Девушка кивнула:
– Сначала я тоже так подумала. В смысле, у кого из нас не срывало крышу в тринадцать – четырнадцать лет… – Она метнула мимолетный взгляд в сторону Жеки. Я не понял его значения. – Но потом я проверила ее переписку в Ватсапе… – Настя достала смартфон, вывела на экран картинку. – И вот что нашла. Я сделала несколько фотографий, пока Алёна не видела. Листайте влево.
Анастасия протянула телефон.
На довольно нечетком изображении – снимок дисплея гаджета сестры – открытое окно переписки с абонентом по имени DarkEl. Сфотографированное сообщение содержало следующий текст: «Сегодня полнолуние. Сходи на кладбище. Запиши ощущения».
Я скользнул пальцем по экрану, перелистывая фото.
Сообщение на следующем снимке: «Ты рассказывала о боязни высоты. Пора подняться на крышу высотки и записать свои ощущения».
– Это все? – спросил я.
Она кивнула:
– Я успела сделать только два снимка. Что скажете?
– Выглядит так, будто школьные подружки решили пощекотать друг другу нервы.
– Я много читала о «Синем ките». Их люди рассылали подобные сообщения подросткам и доводили тех до самоубийства. Я боюсь за сестру.
Официантка принесла сок. Я поблагодарил ее, но к напитку не притронулся.
– Кто такая DarkEl?
Анастасия отпила чаю.
– Думаю, это Эльвира Бетреддинова – одноклассница Алёны. В последнее время они стали близкими подругами.
– Что вы о ней знаете?
– Из достаточно благополучной семьи. Отца вроде нет, но мама Эльвиры – директор частной школы. Одевается хорошо, ходит с дорогим телефоном… Она не выглядит трудным подростком.
– Но, кажется, вас все равно напрягает.
Настя задумчиво пожала плечом:
– Да есть в ней что-то… неестественное. Эльвира вообще очень странная девочка. Частенько заводит разговоры о высшем разуме, об изнанке Вселенной… В смысле, нормально девочке тринадцати лет рассуждать о таком?!