Человек-пистолет
Шрифт:
— Все это очень странно! — покачала головой Лора.
— Да ты посмотри, как он тебя любит! — сказала Жанка сестре. — Ты только вспомни, как вы были счастливы на «вашем свадебном» диване! Вспомни, как обожали запираться в ванной!
— Сейчас получишь по губам! — прикрикнула на Жанку маман.
— И все-таки я ей не верю! — сказала Лора. — Она могла шутить, могла выдумывать. Но про лифт она не выдумала! Она не могла такое выдумать!
— А мне это приснилось! — заявила Жанка.
— Она нам еще преподнесет
— Ты такая проницательная! — кротко заметила Жанка.
— Как бы там ни было, — сказал мне Игорь Евгеньевич, — но общая ситуация твоих с Лорой отношений крайне неудовлетворительная! Я думаю, даже новый человек, — тут он взглянул на Валерия, — успел это разглядеть…
— А по-моему, — сказал Валерий, — время от времени в жизни случаются такие моменты, когда ситуация становится как бы безнадежной. В таких случаях нужны решительные действия. Промедление, как говорится, смерти подобно… Тут годится только одно средство…
Маман и Игорь Евгеньевич с надеждой посмотрели на него.
— … Нужно отправиться в путешествие! — вдруг заявил Валерий.
— Что?!
— Я говорю, Лоре следует переменить обстановку. Я — рекомендую путешествие. Лучше всего поехать на экскурсию за границу. Желательно в «кап». Впрочем, можно и в «соц».
— Спасибо за совет, — фыркнула Лора.
— А что, хорошая мысль! — сказал я.
— Я не это имел в виду… — разочарованно протянул Игорь Евгеньевич.
— Только за границу.
— Ей-богу, отличная мысль.
— Все ясно, — сказала Лора, — поговорили.
— Мы еще вернемся к этому разговору, — предупредила меня маман. Хотя было очевидно, что Валерий не спешит вносить определенность, я в то же время ясно почувствовал, что если Лора и будет для меня желанной, то все равно — отныне каждое наше объятие будет переплавлять любовь в ненависть, и я ничего не смогу с этим поделать.
Итак, подобие мира было восстановлено, но Лора осталась ночевать в Сокольниках, а мы с Валерием, вместе выйдя из квартиры, задержались на лестнице.
— Мужики должны доверять друг другу, — сказал Валерий и вытащил из своей спортивной сумки бутылку водки и аккуратно завернутые в папиросную бумагу бутерброды с балыком. — Надеюсь, — добавил он, — ты не станешь бить меня этой бутылкой по голове?
— Конечно, не стану.
— Правильно понимаешь.
— Не подвернись ты, нашелся бы кто-нибудь еще, — сказал я.
— Абсолютно справедливо… Хочу тебя, кстати, заверить: жены друзей для меня — святое, но не жены вообще, и если ты против, то я теперь с Лорой ни-ни!.. А что было — то было…
— Пусть сама решает, — махнул я рукой, — что уж теперь!..
— Да, будь спок! — заверил Валерий. — Теперь по крайней мере я с ней — пэссив!.. И вообще ты не думай, что она мне
Мы оставили пустую бутылку на подоконнике и, закурив, вошли в лифт. Кабина поползла вниз.
— А младшая-то, я вижу, тебя крепко зацепила! — сказал Валерий.
— С ума сошел, — возмутился я. — Ребенок.
— Ну ты сказал! Ей и в двенадцать лет, по-моему, не было противопоказано!.. И потом, разве тебе Лора не говорила, что Жанка уже не девочка?
Когда я услышал это, мне показалось, что у лифта оборвался трос и кабина ухнула вниз.
— Не бери в голову, — сказал Валерий, взглянув на меня, — может быть, Лора врет… Хотя зачем ей врать?
Мы вышли на улицу. На жестких буграх электрического света тяжело ворочалась ночь. Валерий пытался взять меня под руку. Мы шли к проспекту, где можно было поймать такси.
— Ты, старик, в отношении Жанки можешь на меня твердо рассчитывать, — бормотал Валерий. — Помогу, чем смогу. Родителей я нейтрализую, не сомневайся. Ты заметил, что я имею на них некоторое влияние. Главное, сам не теряйся!..
Я подумал, как это было бы просто и логично — врезать ему по пьяной роже. Но тут я увидел, что он пьян гак сильно, будто бы он еще до того, как мы пили в подъезде, основательно «зарядился».
— Ты лови на этой стороне, а я буду на той, — сказал я и перешел на другую сторону улицы.
Валерий первым остановил такси и радостно замахал мне своим рыжиком. А в машине напросился ко мне ночевать и расплатился с водителем, когда приехали.
— У меня бабок до фига! — кричал он, когда я попробовал возразить насчет платы.
Все та же облезлая елка торчала в сугробе у подъезда. Я поднял голову и вздрогнул, увидев свет в нашем окне. У меня совершенно вылетело из головы, что дома меня дожидается Ком. Я сказал об этом Валерию.
— А? Гроза котов? — поморщился тот. — Если б я знал, лучше бы в Сокольниках остался… Ну, теперь все равно. Спать хочу — падаю!..
— Грозе котов — комсомольский привет! — сказал он, когда мы вошли в квартиру, и добродушно рассмеялся.
Ком сидел за кухонным столом и не мигая смотрел на Валерия.
— Ты, старик, только покажи мне, где голову приклонить, — попросил меня Валерий. — И считай, что меня нет…
— Ладно, — пробурчал я, подталкивая его в комнату. — Сам устраивайся. Обстановка-то знакома!
— Будь спок, — не стал спорить он и тут же принялся укладываться. Ком в прихожей уже надевал шинель.
— Ну что ты, старик, — зашептал я, — он просто трепло. К тому же пьян в стельку. А что касается кота, то тут мы как раз тебя прекрасно понимаем…
— Какого еще кота? — спросил Ком, надевая панаму; у него на лице появилось подобие смущения или недоумения.