Человечность
Шрифт:
Джуд поднялся и подошел к стене, которую украшало огромное анимированное полотно какой-то древней картины. На ней в дымном воздухе лениво колыхался флаг, который над лежащими вповалку трупами держала женщина обнаженной грудью. Позади нее теснилась вооружённая толпа черни, готовая, такое ощущение, хлынуть прямо в комнату.
– Какие основные предположения?
– Ничего, что можно было бы отрабатывать немедленно, – покачал головой Сус, также поднявшийся с кресла.
– Хорошая картина, – рассеянно произнес Джуд.
– Начальству
У самых ног Джуды по ту сторону рамки валялся голый белый мертвец, который спустя мгновение потеряет человеческий облик от прошедших по нему сотен ног. Вглядываясь в мутные глаза трупа, оперативник на мгновение ощутил себя таким же голым и безжизненным, плавающим в геле блестящего нержавеющего гроба – одном из десятков тысяч таких же в тюрьме Сен-Квентин.
– Спасибо, Сус, – с трудом раздвигая губы в улыбке, произнес Джуд. – На связи.
На выходе из здания по нейролинку прилетело короткое, как выстрел в спину, сообщение.
Трибунал состоится через сутки.
29 мая 2368 года. 18 часов до трибунала
– Что значит «выбирает за тебя»? – упитанный бородач в жилете и бейсболке в стиле «держите попаданца» за соседним столиком так резко отодвинул от себя кружку с пивом, что расплескал его. – Херь какая-то.
– Джей имеет в виду, что ксенофобия – это подсознательный страх. Который говорит, кого нужно ненавидеть, без участия вашего сознания, – отозвался сильно раскрасневшийся пухлый мужчина в оливковом комбинезоне. Перед ним стоял уже три пустые кружки, которых никто не спешил уносить.
– Таким образом, «другие» в глазах общества превращаются в «чужих», начинают считаться проблемой, вызывают страх и воспринимаются как угроза. Страх ведет к неприязни, а тот – к ненависти. Джей же говорит, что ненависть – это рабство, ведь это твой страх определяет твои действия, а не ты сам.
– Ты с Марса, что ли? – скривился тощий парень в псевдокожаной куртке с нашитым во всю спину грязно-белым треугольником, сидящий напротив толстяка. Пустых бокалов перед ним было еще больше.
– Нет, с Венеры, – покачал головой пухляш, покраснев ещё больше. – Институт социально-философских наук.
– Так вот, все это херня, – зловеще ухмыльнулся «попаданец». – Я вот ненавижу жестянок осознанно. Потому что каждая из них получает дохера. Почему людям столько не платят, а? – повысил он голос.
– Киборрги! Они ззаа… полоняют!!! – заорал кто-то из угла бара. Там громко заржали.
– Но ведь вам никто не мешает…, – начал было пухляш, но тут парень в куртке резко подался вперед, опрокинув пустой бокал.
– Эти бездушные твари отнимают работу у тех, кому душа дарована Богом. Сечёшь?
– Концепция души…, – начал вновь философ, цветом лица уже сравнявшийся с солнечной короной, но его оппонент откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся.
– Говоришь
– Рот закрой, – отозвался сосед венерианина, одетый в такой же комбинезон оливкового цвета с закатанными рукавами. Однако он, судя по внушительному объему бицепсов, качал не ум, а мышцы, и весьма в этом преуспел.
За соседним столиком притихли, поглядывая на медленно отодвинувшего пиво парня в кожанке и отчаянно излучающего в инфракрасном диапазоне философа. Тот, несмотря на количество выпитого, почувствовал перемену настроения вокруг и принялся осторожно озираться.
Сидящий у стойки Джуд сжал кружку с пенным напитком так, что едва ее не раздавил. Спланированная операция в этом баре для простого люда с нижних уровней грозила вылиться в массовый мордобой с непредсказуемым итогом. И единственный в зале андроид, который подбирал и приводил к Че беглецов, скорее всего, просто уйдет и заляжет на дно. «Иронично, – пронеслось в голове оперативника, – что андроида-террориста не поймают, потому что ненавидящие его расу люди передрались, приняв за жестянку обычного человека».
Джуд лихорадочно обдумывал единственный родившийся вариант – разбить голову парня в кожанке об стенку так, чтобы развивать конфликт никто больше не захотел. Тем временем люди за соседними столиками прекратили разговоры и обменивались тихими репликами, все более неприязненно поглядывая на спутника пухляша и его самого.
Тот, наконец, осознал всю тяжесть положения и начал вставать, но Мистер винтажная бейсболка тут же положил ему на плечо лапищу, вдавив обратно в стул. Здоровяк в комбинезоне, пронзительно заскрипев проехавшими по полу ножками стула, встал, опершись кулаками о столешницу.
Оперативник сполз с табурета, так и не решив, что же делать. Но действовать нужно было немедленно, потому что каждая секунда удваивала шансы на общее месилово и, как следствие – вечность в коме.
Агент департамента в робе докера орбитального лифта, дегустировавший рядом за стойкой какое-то темное пойло, бросил на Джуду короткий взгляд, все понял и перекроил план на ходу.
– А щас и проверим! – громко произнес он и выудил из кармана нечто среднее между газовой горелкой, переносным рентгеном и дистанционным термометром. – Во!
– Что это, *****, – произнес кто-то басом от дальнего конца барной стойки.
– Детектор жестянок, – осклабился докер и радостно потряс аппаратом в поднятой руке.
– На себе проверял? – отозвался парень в кожанке, злобно поглядывавший на здоровяка-венерианина через стол.
– Щас попробую, – агент слез с табурета и поднес аппарат к виску. – Кореш сказал, что это ваще-то для орбитальной диагностики, гамма-кванты там аннигилируют с прозитронами и все такое.
– Ну что, жестянка, понимаешь, как это работает? – спросил философа парень к псевдокожанке. Тот открыл рот и тут же его закрыл. Компания рядом заржала.