Чехов
Шрифт:
— Вы мне ключ дайте, а я выточу.
— Сам? — подивился я.
— Конечно, — кивнул парень. — Видел я тот ключ. Там делов-то на пару часов, если заготовки подойдут.
— А где ты их возьмешь? Заготовки?
— В чулане тутошном много всякого добра. Я там видел кой чего, что может пригодиться. Ежели можно использовать, то я возьму. А инструменты у меня некоторые есть.
— В кладовой стоит ящик с инструментами, — вспомнил я слова Любови Федоровны. — Можешь пользоваться.
— Здорово. Я там надфили видел…—
— Не переживай. Женщина, что сдала этот дом, не станет возражать против любого ремонта или работ. Но я выкуплю у нее содержимое кладовой.
— Не переплачивай, — флегматично заявила призрачная дама. — Часть того, что там пылиться, принадлежит съехавшим арендаторам. А остальное для нее не стоит и гроша. Глупая девка даже фотокарточки раритетные бросила на полке, вытряхнув из коробки. А в жестянку собрала рассыпанные гвозди.
— Ясно, — пробормотал я.
— Можно оплатить из моего оклада, — робко предложил Фома.
— Это расходы на обустройство дома. Отвечаешь за все ты, а рассчитываюсь я.
Тут я заметил у ног помощника корзину, прикрытую льняной салфеткой.
— А что это?
— Так я в торговые ряды ходил. И прикупил там окорок свиной, морквы, репы, сахарную голову взял, чтобы чай сладить.
— Что бы я без тебя делал? — воскликнул я, искренне уверовав, что мне несказанно повезло с помощником.
— Скажете тоже, барин, — смутился парень. — Я нам сейчас ужин сфарганю. А вы пока это… — он покосился на дверь моего кабинета, — бумагу оформите, барин…
— Ты прав, — ответил я, прежде чем Фома закончил. — Сейчас составлю документ. Ты его подпишешь.
— Спасибо, вашество.
Было заметно, что Фома выдохнул с облегчением. Мне стало неловко, что уже пару дней я не сделал все как положено. Не хватало еще обидеть Питерского, который относился к своим обязательствам с таким рвением.
Я вынул три листа из пачки, проложил между ними копировальную бумагу и заполнил документ вручную, вписав испытательный срок, как и предписывал закон. Затем вынул печать и подушечку для нее. Подышал на ребристую поверхность и промокнул ее в синей туши. Потом осторожно отпечатал на каждом листе над своей подписью. И разложил документы на столе для просушки.
Фома явился в кабинет именно в этот момент.
— А зачем так много? — спросил он почему-то шепотом.
— Один лист для меня, второй тебе, а третий в профсоюз. Завтра отправим копию туда, чтобы все было по закону.
— Барин, я вам благодарен так, что слов не найти. Вы ж меня человеком сделали.
— Ты всегда им был, — отмахнулся я. — Просто теперь ты станешь официально помощником княжича Чехова — адвоката.
— Официально, — повторил парень торжественно и его глаза подозрительно блеснули.
Я протянул ему ручку и в очередной раз поразился, какую красивую подпись парень
— Убери документ к себе. Из профсоюза придет корочка, ее тоже надо будет прибрать куда-нибудь, где не потеряешь. А я закажу для тебя удостоверение помощника, чтобы ты не носил с собой паспорт.
— Хорошо.
Парень взял свой экземпляр и осторожно тронул печать пальцем.
— Высохла, — довольно сообщил он. — Вашество, вы пока руки вымойте. И ступайте на кухню. Я сейчас мигом документ уберу и приду на стол накрывать.
— Не торопись. Я хочу переодеться и освежиться.
Уже у себя, наскоро приняв душ, я вытерся хрустящим полотенцем и накинул плотный плюшевый халат глубокого винного оттенка, который мне прислала бабушка. На груди красовался вышитый герб семьи, и я на это лишь хмыкнул. Софья Яковлевна гордилась фамилией, которая досталась ей от мужа и приучала к такому же отношению меня.
С кухни тянуло приятным ароматом, потому я поспешил туда. Фома уже стоял у разделочного стола и, закатав рукава, нарезал сочные помидоры.
— Мясника мне посоветовали завсегдатаи торговых рядов, — заявил он, бросив на меня короткий взгляд. — У него закупаются из домов с Перекрестного острова. Я посчитал, что и вам сойдет, вашество.
— Хорошо, — я уселся за стол, оценив начищенную деревянную поверхность.
— Хлеб нам будут приносить из пекарни у реки, — деловито продолжил Фома. — За неделю нам принесут разные нарезки. Вы попробуете всякие булки и решите, какой будет предпочтительнее на будние дни, а какой на выходные.
— Хорошо, — повторил я, обескураженный хваткой помощника.
— Платить за пробу не понадобиться. А со следующей недели надобно рассчитать расходы и давать плату вперед.
Я кивнул, обновив мысленную заметку завести бухгалтерскую книгу.
— С кухаркой намедни определимся, — пообещал Фома и наконец поставил на стол блюдо с рублеными помидорами, зеленью и чесноком.
А затем открыл духовку и извлек на свет противень с ломтями ароматного румяного мяса. Ловко переложил их на тарелки и одну из них водрузил передо мной.
— Садись за стол, — нахмурился я, поняв, что парень решил трапезничать, стоя у подоконника.
— Балуете вы меня, — смущенно ответил помощник.
— Мы тут не на светском приеме, — возразил я. — К тому же я предпочитаю есть не один.
— Благодарствую, — кивнул Питерский и уселся на свободный стул.
За его спиной шумел закипающий чайник. С улицы доносились гудки вечерний речных трамвайчиков.
— А хорошо тут, — заметил я и, не дожидаясь ответа, принялся за ужин.
Еда оказалась вкусной и сытной. Даже хлеб, который я купил в лавке, пришелся кстати. Правда, я подумал, что Фома нарочно решил разломить заводской батон, чтобы я ощутил себя не настолько бесполезным в добыче еды. И я был благодарен ему за это.