Чего не знали папарацци

Марш Никола

Не дождавшись от нее ответа, он взял ее под локоть и повел в свой кабинет.

– Пойдем.

Лиза хотела возразить. Ей хотелось кричать о постигшей ее несправедливости. Столько лет она выбивалась из сил – и все напрасно! Но после телефонного разговора вся ее воинственность улетучилась. Сейчас ей в самом деле не помешает выпить воды, собрать остатки сил и достоинства и отправиться домой.

А дома ждет Синди… Она так хорошо все продумала… и вот теперь у нее ничего нет! Нужно срочно искать новую работу. При мысли о поисках работы и о том, что Синди осталась

без страховки, ее сердце сжалось от боли.

Слезы, с которыми она долгое время боролась, брызнули из глаз и потекли по лицу. Уэйд вопросительно посмотрел на нее. Лиза решительно отвернулась.

К счастью, он не стал больше ни о чем ее расспрашивать. Усадил в то самое кресло, с которого она поднялась всего пять минут назад, и закрыл дверь. Потом молча подал ей стакан воды, сел напротив и стал ждать, пока она придет в себя.

Его отзывчивость тронула ее, хотя неприятно было чувствовать к нему благодарность после того, что он сделал. Она отпила воды, надеясь проглотить ком, застрявший у нее в горле. Но вода не помогала. Она понимала: ее положение безнадежно. Надежды начать новую жизнь рухнули. «Подушка безопасности» для Синди исчезла.

Полный крах. Теперь она оказалась там, откуда начинала. Но ни за что больше она не станет надевать модную одежду и никогда больше не станет девушкой очередного самовлюбленного спортсмена. Ее психика этого не вынесет. К тому же она уже не так молода для такой роли и безумно устала от преследований папарацци. Значит, о возвращении не может быть и речи.

– Может, расскажешь, что такое вдруг произошло?

– Что-то не хочется. – Она налила себе еще воды из графина, радуясь, что у нее не дрожат руки.

– Вряд ли ты так расстроилась из-за моего предложения… Наверное, произошло еще что-то?

– Нет, все дело именно в твоем предложении, – солгала она. Лучше так, чем если бы он узнал правду о том, что она потеряла все свои накопления и не видела никакого выхода из ужасного положения.

– Не умеешь ты врать.

– Откуда ты знаешь? – спросила она резко, и он поднял бровь от удивления.

– Вчера ночью я очень внимательно наблюдал за тобой. И когда ты перестала притворяться, я увидел твое честное, искреннее лицо.

– Не желаю ничего тебе рассказывать, это моя проблема, и ты ничем не можешь мне помочь.

– Ты уверена? – Он уперся локтями в колени. – Запомни, если ты вдруг окажешься в безвыходной ситуации, все, что тебе нужно сделать, – принять мое предложение.

Осознав смысл его слов, Лиза затихла и машинально отбросила волосы за спину. Нет, так нельзя… Но есть ли у нее другой выход? Если она согласится продать ему свою подробную биографию, то возместит утраченное и обеспечит будущее Синди.

Рассказать пару историй из своей жизни «литературному негру» не так противно, как снова прибегать к накладным ресницам, автозагару и мелированию… Она ведь собиралась начать карьеру в сфере маркетинга и рекламы! Переговоры об издании ее биографии – отличное начало.

Единственное препятствие – Синди. Лиза не хотела, чтобы весь мир узнал о болезни

сестренки, она хотела защитить Синди. Она проделала для этого огромную работу, жестко разграничив частную и публичную жизнь, не позволяя им пересекаться. Все интервью она давала только в роскошных апартаментах Джимми, а потом и Анри. Пусть журналисты думают, что она живет со своими приятелями-спортсменами. Тогда они не смогут ее травить или, того хуже, выслеживать.

Она нисколько не стеснялась своего скромного одноэтажного домика-бунгало, но желание во что бы то ни стало оградить Синди от посторонних означало: никто не должен знать, где и как она живет на самом деле.

Ее спутники никогда не упоминали о Синди в своих интервью; не потому, что она просила их об этом, а, скорее всего, потому, что не хотели даже отдаленно быть связанными с неизлечимо больной девушкой. Джимми и Анри, эгоистам до мозга костей, вряд ли хотелось отвечать на вопросы о младшей сестре своей девушки, вот они и делали вид, будто Синди вообще не существует. И, хотя их равнодушие ранило Лизу, это было как раз то, что ей нужно.

Много лет она искусно пряталась за фасадом идеальной подружки профессиональных спортсменов. Может быть, и сейчас удастся что-нибудь придумать и обойти сестру в своей биографии?

О детстве и отрочестве она расскажет в самых общих чертах, а затем сосредоточится на более интересных вещах, таких, как, например, ее отношения с Джимми и Анри. Читателей все равно больше всего интересуют пикантные подробности. «Что значит быть подругой звезды большого спорта?»

Да, наверное, все получится. Она еще немного побудет в роли подружки спортсменов, но останется за кадром. Наверное, так проще, чем снова надевать на себя маску и выходить на сцену…

Но она сказала Уэйду, что ее не интересует его предложение, значит, не стоит быстро соглашаться, иначе она выдаст себя с головой, а ей не хотелось, чтобы он совал нос в ее дела. Разве что придется выдумать какие-нибудь подробности, которые расцветят историю ее жизни.

– Допустим, я рискну и соглашусь. Каковы твои условия?

Уэйд с трудом скрыл изумление.

– К полудню у нас будет готов текст контракта. Обычный издательский договор с оговоренным процентом от продаж, с правами на издание в других странах, с выплатой аванса… Мы не обязываем тебя издать у нас вторую и последующую книги…

Вторую и последующие? Вот насмешил! Ей бы придумать достаточно пикантных подробностей для первой! Хотя она бы не отказалась написать книгу о церебральном параличе с полезными советами для родственников и всех, кому приходится ухаживать за такими больными. Она давно уже поняла, что накопила достаточно опыта и могла бы научить многих лечению и поддержке страдающих церебральным параличом.

Она живо представила, как издание такой книги отразится на жизни Синди. Им будут досаждать просьбами об интервью, придется менять режим дня, возникнет угроза ее здоровью. При церебральном параличе психика чрезвычайно уязвима… Подумав, Лиза все же решила отказаться от этой идеи.