Чечек
Шрифт:
Дама в возрасте, с благородным лицом, стройным станом и почти военной выправкой подтянула Ники к себе. Платком она вытерла ему уголки рта и заставила высморкаться. Всё это время парень то хмурил лоб, то растягивал губы в блаженной улыбке. Все непроизвольно окружили парочку и какое-то время наблюдали за этой нелепой мизансценой.
– И много таких мест на Алтае? – Аня стояла под солнцем, она застегнула куртку. Внезапно её взял озноб.
– Как сказать, – Ырысту переводил зачарованный взгляд от парочки к Анне. – В республике почти нет ни одного населенного пункта без православного храма или церкви: своеобразное наследие от Алтайской духовной миссии [22] .
22
Миссия Русской православной церкви в Западной Сибири, открытая в 1828 году и положившая начало христианизации Горного Алтая.
Группа туристов продолжила идти за гидом. Через кроны деревьев уже отчётливо виднелся скалистый остров. Птичья трель разбавилась шумом речного потока: они приближались к берегу Катуни.
– Ясно. Но я имела ввиду другое: много ли на Алтае подобных капищ? – Анна оставила Олега и Лару немного позади и шла рядом с гидом.
Голова еще немного гудела. На затылке оставалось ощущение, будто кто-то давил большим пальцем.
– О, этого у нас полно. В одном только Чемале, – он поднял правую руку в сторону панорамы села, – я смогу насчитать штук двадцать. Но это уже другая история. А здесь мы ради этого.
Группа туристов вышла из бора и оказалась у кромки обрыва. Ырысту повернулся лицом к гостям, а из-за его спины открывался картинный пейзаж на остров. Патмос стоял ровно по центру горной Катуни и делил её бирюзовое русло на две части: небольшая протока уходила в сторону от основного потока реки, вдоль правого берега. Через этот малый водный рукав был перекинут подвесной мост. Он слегка раскачивался в такт шагам идущих по нему туристов: кто-то шёл в сторону острова – кто-то возвращался на берег.
На противоположной левом берегу реки, монолитом возвышался горный выступ. Над его пиками теснились серые тучи. Но небольшой клочок суши выигрышно стоял под солнечными софитами.
– Это и есть Патмос, – гид по-прежнему стоял к нему спиной, – и восстановленный Павловыми Храм Иоанна Богослова – то, о чём я рассказывал по пути в автобусе. – он встал в полуоборота, открывая вид на постройку для всех туристов. Они сделали шаг к ограждению. – Строительство было окончено в сентябре 2000 года, а в январе 2001 – состоялась первая рождественская служба.
– Ырысту, – Лариса подошла ближе к красной кофте, – неужели Виктор смог это всё отстроить по одному лишь архивному снимку?
Лара бывала здесь множество раз. Ни один из приездов к родителям её мужа не обходился без этого места. В основном Ларису привозил заботливый сын или свёкры. Но посетить остров с экскурсией – её второй опыт. В первый раз гидом была девушка. Голос её был настолько высоким и резким, что в ушах заслуженного учителя РФ – впрочем, как и у всех присутствующих в той поездке – наяривал звук перетирающегося пенопласта. Может Лариса и была в силах вынести эту вокальную экзекуцию, но многое из сказанного Ырысту она точно слышала впервые. Видно, что человек шарит.
– Тот самый краевед…, – не успел договорить парень.
– Аржан Амыров, – как-то само собой вырвалось у Лары.
– Совершенно верно, – не растерялся Ырысту и продолжил начатую мысль, – бывший одногруппник Павлова достал из местной библиотеки архивный план первоначального храма. Благодаря ему появился новодел.
Постройка была зажата между скалами острова. Храм
23
От греч. – скала.
Анна стояла со всеми на небольшой площадке. С её высоты весь остров можно было охватить одним взглядом. Излучины реки слегка слепили. Крыша храма озаряла золотом: её медные листы были отполированы до состояния зеркальной глади.
Анной двигал интерес личных открытий и свежих впечатлений. Это были важные пункты (не считая воли сугубо личных, семейных обстоятельств) и в том, чтобы податься на соблазнения Олега уехать с ним в горы, и в лёгком согласии на предложение Ларисы присоединиться к экскурсии. Но сейчас она робела перед святой обителью. Последнее время ей казалось, что она живёт вне религий. Что создатель не только не додал, но и лишил её важной части себя, части жизни.
– Кстати, обратите внимание на форму: остров напоминает треугольник, – Ырысту указательным пальцем начертил в воздухе три прямых линии. – Ну ладно, настало время для самостоятельной прогулки. Желающие могут зайти в храм: поставить свечи; посмотреть на иконы дореволюционного письма, – он глянул на часы и добавил. – У вас есть сорок пять минут. Собираемся там, – гид кивком указал на пятачок перед мостом: иконная лавка, несколько скамеек, кофе-автомат.
– Аня, ты идёшь? – Олег прислонился к мостовой опоре.
– Сходи без меня, – Аня ступила на деревянные доски. – Посмотрю на остров с середины моста.
– Олег, не откажете мне в помощи? – у Ларисы перехватывало дыхание от высоты. – Можно я возьму Вас под руку? – Лара застегнула зелёную ветровку, поправила рыжую прядь и продела руку под левый локоть Олега.
Они прошли вперёд со всеми, кто был с ними в автобусе. Аня, немного подождав, отправилась следом.
«Когда в последний раз, мой милый, ты так же, взяв меня под руку, прогуливался и держался настоящим кавалером, – обеими руками Аня перебирала по парапетам и старалась отвлечься от свиста ветра под ногами. – Никогда. Никогда ты не был обходительным со мной. Даже на людях. Как долго мы оба еще будем тянуть эту лямку?»
Мост слегка покачивался. Она взглянула под ноги. До Катуни метров десять – не меньше. Аня подняла голову, и из общего вида её взгляд выхватил скалу, стоявшую особняком. Сначала она подумала, что это мираж. Но, прищурив глаза, отчётливо разобрала контур изображения: в скале была выточена Дева Мария, с младенцем у левой груди. Барельеф смотрелся объёмным благодаря игре теней, а над головой Богородицы отсвечивала золотая дуга.
«Как же символично, – думала Анна, – что у острова форма треугольника. Словно этот клочок суши определяет понимание Святой Троицы: Отца, Сына и Святого Духа. Скрепляет их в высшее единство любви и наконечником духовной стрелы несёт по кипящей бирюзе Катуни через алтайские земли, – она достала телефон и сфотографировала образ святой. – Что может быть чище и подлинней любви матери к собственному ребёнку? Способен ли ребёнок любить свою мать так же сильно и безвозмездно, как она его. Богородица и Иисус. Мать и дитя. Мама. Где вы теперь с бабушкой?»