Чечек
Шрифт:
– У вас есть свободные места для двух человек? – Лара с надеждой смотрела на гида.
– Даже для четырёх найдём: одна семья заболела и отказалась от поездки.
– Как здорово! – у Ларисы поднялась улыбка. Парень смотрел на неё со знаком вопроса на лице. – Я хотела сказать: как же плохо, что они заболели и как хорошо, что для нас всех есть места, – она взяла сумку с ветровкой. – Послушайте. Сын купил мне экскурсию на остров Патмос. Я заезжаю туда всегда, когда приезжаю в этот район. Это невероятное место, – и задумчиво добавила. – Мне кажется, Аня и Олег, что вам обязательно нужно там побывать.
– Ехать долго? – Олег подключился к обсуждению.
– Ваш отель последний в моём списке. Отсюда едем сразу до острова. Примерно двадцать минут в пути, – гид добавил, предчувствуя следующий вопрос. – Вернёмся обратно к 15:00. Если поедете, то вам нужно поторопиться.
«Скорее всего, в оставшиеся дни мы уже точно никуда не выберемся с отеля, – думал Олег. – Тем более, вечером Аня должна помочь с договором о партнёрстве. Пусть и для неё будет что-то приятное в этот день. Да и всем нам не помешает сменить обстановку».
8
Любой, кто мало-мальски знал Виктора Павлова, называл его баловнем судьбы. Кто-то сдержанно радовался его достижениям; кто-то обращался к нему за помощью – в надежде выяснить секреты мозолистого успеха; ну а некоторые, молча или в вполголоса, терзались от лютой зависти к Витькиным победам.
И действительно, ведь было чему завидовать.
Виктор успешно совмещал работу корреспондента на два самых читаемых печатных издания Советского Союза. Работа часто бросала его в самые разные географические точки страны. Как говорил он сам: «Господь сподобил меня побывать в местах, где на самом деле не ступала нога человека. Блуждал зимней ночью по тундре на оленьей упряжке, снимал с вертолёта горные перевалы, карабкался по отвалам рудника «Бутугычаг», из которого добывали уран для первой советской атомной бомбы».
Личная жизнь тем временем поспевала за успехами на рабочем фронте.
В пятницу, сразу после планёрки в редколлегии, один штатный сотрудник сказал Виктору о готовящемся квартирнике с участием журналистов, фотографов и музыкантов.
На вечернем балагане Витя практически никого не знал. Но он активно заводил новые знакомства и раздавал свой номер телефона на случай подработки. Читались стихи, кто-то достал несколько гитар; галдёж в прокуренной кухоньке и серенада на балконе – уровень шума шёл по нарастающей.
Самая главная беда во времена квартирников – соседи. Их негодование финишировало домашние капустники. Скрюченными от злости пальцами они вызывали наряд милиции или строчили доносы по месту работы дебоширов.
В тот вечер Семейство Таирян, проживавшее через стенку от квартиры Мельниковых, где Павлов завывал под «Не для меня», наслаждались птичьей трелью и поедали каси харавац. Еще днём они уехали на дачу аж до самого воскресенья. Их дочь Гаяне болела и отказалась разделить с родителями армянскую кухню на дачной веранде. Поэтому, в аккурат на втором куплете «Не для меня», она сбила поющих с нот настойчивым и глухим стуком в дверь. Через два часа исцелённая медовухой и с румяными от танцев щеками Гаяне знакомилась с будущим мужем.
– Ты, наверное, фотограф?
– На мне видно фотоаппарат?
– Получается, что я должна ходить со счётами на шее? Иначе я –
– Я журналист. Пишу для нескольких газет.
– А был бы фотографом, я бы позировала для тебя.
Через день Виктор купил свой первый фотоаппарат. Через пять месяцев в Кутузовском дворце бракосочетания зарегистрировали брак Виктора и Гаяне Павловых. Спустя год выходит издание его первого альбома «Московское метро». Многочисленные публикации в западной прессе, персональные выставки в Европе и баснословные гонорары.
По тем временам, удача, свалившаяся на Павлова, была невероятной.
– Это то же самое, что выиграть в лотерею по трамвайному билету, – отшучивался он в своих интервью.
Гаяне стала той самой линией судьбы, что так крадучись и скрытно правит жизнь человека, неукоснительно следуя божьему замыслу. Даже, если порой нам кажется, что этот самый замысел не имеет юридической силы и составлен дилетантом.
В конце восьмидесятых в жизненном плане Виктора была обнаружена ошибка: злокачественная и третьей стадии.
– Никто не идеален, – говорил он. – А уж нас у него вон сколько – поди за каждым уследи.
Павлов старался не обращать внимания на возникшую оказию со здоровьем и относился к этому жизненному кризису, как к любому другому в его биографии:
– Из любой ситуации есть выход – нужно только постараться его найти.
В его случае, выходов было аж целая пара: жить дальше или надеть деревянный макинтош. Решив, что составлять собственную эпитафию еще не время, Виктор выбрал долгий, трудный, но от того не менее интересный путь.
Занимаясь лечением (насколько это лечение вообще было возможно в стране того времени), периодически получая передачи с заморскими пилюлями от друзей заграничных, Павлов начал готовиться к очередной выставке и выпуску книги на одноимённую тему «Православие Сибири и Дальнего Востока». Идея сводилась к запечатлению истории храмов и церквей, сохранившихся с дореволюционных времён или тех, что были значимы для народа, но не пережили становление советской власти.
Одним из первых на просьбу «о любой информации для выставки и книги» откликнулся его студенческий приятель Аржан Амыров. Вместе с Виктором они окончили журфак МГУ. После учёбы Аржан подался зову Алтая и вернулся к себе на родную землю. Будучи краеведом в музее села Чемал, он имел доступ к папкам разного содержания. Одну из них Аржан отправил своему товарищу в Москву.
К тому времени Виктора одолевали боли, он практически перестал спать и ночи проводил на грани с реальностью. Однажды в подобном мороке он услышал глас:
– «… и Я также говорю тебе, и на сем камне Я построю церковь Мою, и врата ада не одолеют её…» [21] .
«Это я сказал или кто-то, – он пытался совладать с разумом, – мне это приснилось или я в самом деле это слышал?»
Не обращая внимания на гул в голове, который нарастал от боли, Виктор ухватился за ясное предчувствие. Предчувствие цели и дальней дороги.
21
Евангелие от Матвея 16 стих 18.