Че Гевара

Кормье Жан

— Невероятно, как вы, левый, и написали декадентскую книжонку, которая не оставляет индейцам и метисам вообще никакой надежды.

Сконфуженный, раздавленный Песке только повторяет:

— Вы правы, Гевара, вы правы…

В тяжелой атмосфере попрощавшись с хозяевами, друзья молча возвращаются к себе в другой конец города. На мосту, переходя Римак, Миаль взрывается:

— Воистину нужно быть настоящим хамом и подлецом, так унизить профессора, как ты это сделал. Он принял нас, накормил, предоставил джип, и только потому, что у него есть один-единственный недостаток считать себя писателем, ты ему об этом кричишь во все горло! Браво и спасибо!

Эрнесто, ужасно подавленный:

— Но

ты же хорошо видел, что я ничего не хотел говорить на прощанье, сделал все, чтобы не отвечать…

Он глубоко переживает, что ранил кого он уважает. Но ложь заставила бы переживать еще больше.

Из Лимы, где друзья провели более трех недель, они выносят два впечатления — доктор Песке и Сераида Болюарте. Красивая, предупредительная, она прекрасно исполняет роль доброй феи с заметной нежностью к более молодому искателю приключений. Пока ее мать готовит восхитительную еду, все трое слушают пластинки Карлоса Гарделя. Перед отъездом Сераида дает им маленький примус. Они будут думать о ней каждый раз, зажигая его в дальнейшем путешествии.

17 мая — прощай, Лима, и вперед к Амазонке! Но прежде чем добраться до самой полноводной реки, нужно поднять большой палец и положиться на милость случая и любезных водителей. 18-го они проходят через Керро де Паско, самый важный рудный центр Перу: золото, медь, железо, олово, естественно, в руках янки, — подчеркивает Фусер. После Тинго-Мария они преодолевают Спящую Красавицу, так местные жители назвали горную цепь, которая издалека похожа на лежащую женщину. Говорят, что водители грузовиков испытывают боль внизу живота от желания, когда видят ее.

Несколько дней льет проливной дождь и колеса застревают в грязи так, что нужно надевать цепи. Недалеко от бразильской границы, как только начинают появляться первые плантации кофе, путешественники спрыгивают на обочину. Вскоре вдали показался огромный караван из шестидесяти машин, направляющийся на восток, чтобы ремонтировать размытые дождем дороги. Джип — голова чудовищной анаконды, подбрасывает Фусера и Миаля до Пукальпы, где грузится Сене-па,на ней они начнут спускаться по Укайяли, которая позднее станет Амазонкой.

Ловя рыбу удочкой, Эрнесто вытаскивает крокодилёнка и тотчас возвращает его назад. Он пишет своим родителям: «Дорогие предки, если в течение месяца вы не получите от меня известий, это значит, что я проглочен крокодилами или съеден индейцами-хиварос. Они высушивают головы своих пленных и продают их американским туристам. Вы сможете приехать полюбоваться мной в сувенирной лавке у грингос». Они проходят через Икитос, город, который во время войны переживал свой звездный час, когда требовался каучук. Затем Белем — не путать с большим Белемом в устье Амазонки. После очередного приступа астмы у Эрнесто, эффективно купированного в центре борьбы с желтой лихорадкой, путешествие продолжается на борту Сиенев компании с индейцами, их женщинами, детьми и отощавшими собаками. Шестнадцать человек плюс горный табак для обмена, это чересчур для четырех плывущих досок!

Обогнув Сан-Матео, судно, каких много на Амазонке, подходит к лепрозорию Сан-Пабло, неподалеку от притока Альтакаруари.

Глава V

САН-ПАБЛО, СВЕТ ПРОКАЖЕННЫХ

В воскресенье 8 июня в три часа безлунной ночи и под потоками воды Сиеневысаживает двух аргентинских пассажиров в Сан-Пабло. Темно-серая пелена висит над местностью и размывает контуры. Доктор Брессиани сразу предстает перед ними, чтобы проводить их в свое бунгало на сваях.

Внезапно между облаками появляется луна и освещает окрестности. Из тьмы выступают три различных фрагмента: маленький

полуостров, выступающий в Амазонку, где их высадил Сиене,здесь живет более двух сотен человек: сиделки, монахи, кюре, врачи и, конечно, индейцы, коренные жители. Немного далее, на берегу реки, свайный городок, который служит гардеробом для врачей и, в некотором роде, профилактический тамбур, чтобы надеть резиновые перчатки и маску при входе и помыться при выходе, после неизлечимыхлепрозных. Наконец приблизительно в километре собственно лепрозорий. Он насчитывает тысячу больных, более или менее пораженных, и расположен в этом громадном болоте, формируемом окрестностями реки-моря, постоянно во власти паводка.

После нескольких часов сна маленькая моторная лодка везет Миаля и Фусера на этап № 1 — «тамбур профилактики». Как только они переоделись, шум мотора сопровождает их к прокаженным, объявленным по большей части неизлечимыми. Первое впечатление простое: считаешь, что находишься в каком-нибудь поселке Амазонки. Та же группа деревянных хижин на сваях и в подтверждение, что «здесь как везде», каноэ и лодки, груженные кореньями, рапайей, свежей или сушеной рыбой.

Совсем скоро перед ними возникают лица прокаженных. Это не крокодил, которого наказали, а лепра. Укороченные болезнью пальцы рук или ног, вместо носа — рана, разъеденный рот. Все эти люди живут семьями, родители не соглашаются расстаться со своим потомством. Больные прибывают из излучин рек Укайали и Ярави, где эндемическая лепра является частью повседневной жизни. Время и привычка делают свое, люди смиряются. А это противоречит борьбе с болезнью и стремлению ее победить. Пораженные лепрой индейцы, находящие диким то, что у них хотят отобрать детей, представляют организованное сообщество. Некоторые продают разнообразные предметы обихода, которые им удалось выменять на изделия их промысла: рыболовные крючки или удочки. Другие обрабатывают землю или обзаводятся мелким бизнесом. Самые упорные и проворные могут оплатить моторную лодку. Что касается прокаженных, считаемых заразными, то они живут отдельно, в запретной зоне, куда, разумеется, зашли аргентинские врачи. Беглый осмотр наиболее пораженных убеждает доктора Гранадо и его «ассистента» Эрнесто, что эта лепра, какой бы тяжелой она ни была, не заразна. Чтобы это доказать, они прикасаются к самым больным, снимают с них бинты, которые делают их похожими на мумии. В последующие дни организовывают футбольные матчи между пациентами и персоналом госпиталя. Фусер и Миаль играют только в команде прокаженных.

Спустя некоторое время Эрнесто сам оперирует пациента с больным локтем. Операция проста и состоит в разрезании бугорка, который стесняет сгибание руки. Как только к пациенту возвращается полная подвижность, вес доктора Гевары среди индейцев стремительно поднимается. Его искренность создает ему ауру, какой не имеет ни один другой врач, даже подвижный Альберто. Прокаженные становятся его братьями. Он помогает им больше словом, нежели лечением. Он ест вместе с ними и вообще держится на равных, что очень нравится.

Много лет спустя журналист Энди Дресслер посетит госпиталь Сан-Пабло, где встретит Сильвио Лозано. Сильвио подтвердит, что Эрнесто спас ему жизнь. Сегодня хозяин бара «Че» рассказывает:

— В 1952 году я был одним из многочисленных прокаженных, приговоренных к скорой смерти. Немногие из моих товарищей выжили. В наше время есть всякие лекарства против лепры, а в то время не было ничего. Однажды поздно ночью — я никогда не забуду — в Сан-Пабло вошел незнакомый врач, молодой человек, которому не было еще и двадцати пяти лет. Худощавый, симпатичный. Производит впечатление очень своенравного, но не сильного физически. Говорили, что он аргентинец.