Чайковский в Петербурге

Конисская Лидия Михайловна

Е. А. Семенова–Тян–Шанская.

Так или иначе, но, пожалуй, именно здесь впервые начал Петр Ильич заниматься композицией. По всей вероятности, здесь в 1857 году юный Чайковский написал романс «Мой гений, мой ангел, мой друг». (Есть предположение, что он был посвящен памяти матери.) Отсюда, из этой квартиры, в 1858 году Петр Ильич отправился на концерт, где впервые услышал игру Антона Рубинштейна, которая произвела на него огромное впечатление.

Чайковский вспоминал, что один раз

Кюндингер пришел к нему на урок рассеянный. Когда ученик спросил его о причине, тот рассказал, что накануне слышал игру Рубинштейна: теперь он не может ни играть сам, ни слушать других, все ему кажется неинтересным.

«…Мое воображение и любопытство, — —рассказывал Петр Ильич, — были возбуждены до высшей степени… В течение этого года… я имел случай слышать Рубинштейна, и не только слышать, но и видеть, как он играет и управляет оркестром. Я подчеркиваю это первое впечатление чувства зрения, потому что, по моему глубокому убеждению, престиж Рубинштейна основан не только на его несравненном таланте, а также и на непобедимом очаровании его личности, так как недостаточно его слышать для полноты впечатления — надо его также видеть. Итак, я его услышал и увидел. Как все — я им был очарован».

Примерно в это же время шестнадцатилетний Чайковский впервые услышал на сцене Большого театра «Дон Жуана» Моцарта в исполнении артистов итальянской оперы в сезон 1856/57 года.

В квартире на 8–й линии хозяйкой стала очень юная Александра Ильинична. Видимо, ее взяли из института до окончания его, так как она была нужна дома.

Многочисленные тетушки были в ужасе и предсказывали всевозможные несчастья семье, где хозяйничать будет четырнадцатилетняя девочка. Однако хозяйство она вела хорошо, все делала быстро, весело и любовно, заменила близнецам мать и так радовала отца и братьев, что была прозвана ими Красным Солнышком. Именно в то время крепко и на всю жизнь подружился с ней Петр Ильич, может быть потому, что она всегда неизменно верила в его музыкальное призвание.

Веселая жизнь молодежи внезапно была прервана новым несчастьем. Илья Петрович, доверивший свои деньги людям, которые обанкротились, потерял все состояние, и семья осталась без средств к существованию.

Пришлось оставить большую квартиру и переехать к тетушке Елизавете Андреевне Шоберт — сестре Александры Андреевны, в уже знакомый нам дом № 45 на 2–й линии Васильевского острова.

Осенью 1858 года Илья Петрович был назначен директором Технологического института.

В огромной директорской квартире, в профессорском корпусе при институте, Чайковские поселились вместе с семьей Шоберт. В настоящее время это дом № 49 по Загородному проспекту.

Снова гостеприимный дом по праздникам был полон молодежи, снова до поздней ночи продолжались танцы и пение.

Петр Ильич бывал всегда в такие вечера «душой общества». Он аккомпанировал сестре, у которой был хороший голос, много пел сам, в основном итальянские романсы и оперные арии. Из его высокого детского голоса сформировался небольшой, но очень приятный баритон. Он играл танцы, отрывки из опер…

Иногда отыскивали предмет под музыку. Игра заключалась в том, что, когда ищущие спрятанный предмет подходили к нему близко, исполнитель начинал играть громче. За роялем всегда был Петр Ильич. Он импровизировал что-то красивое, потом увлекался и забывал про игру.

Жалко, что никогда он не записывал своих импровизаций.

В ту зиму Чайковский был в I (выпускном) классе Училища правоведения, которое окончил 13 мая 1859 года по первому разряду с чином титулярного советника.

"Из меня

сделали чиновника.."

Жизнь имеет только тогда прелесть, когда состоит из чередования радостей и горя, из борьбы добра со злом, из света и тени, словом, из разнообразия в единстве…

П. Чайковский

На Малой Садовой улице, напротив нынешнего Дома радио, есть большое здание. По обе стороны массивных дверей — множество досок, указывающих на ряд учреждений, которые сейчас помещаются здесь.

До 1917 года весь этот дом и соседний с ним, выходящий на Итальянскую (теперь улицу Ракова), особняк занимало лишь одно учреждение, причем весьма внушительное, — департамент министерства юстиции. Сюда, в первое распорядительное отделение, был назначен Петр Чайковский сразу после окончания училища.

Полутемный вестибюль с неуклюжими квадратными колоннами, поддерживающими тяжелые своды, широкая лестница, расходящаяся направо и налево, — вот что увидел Петр Ильич, переступив впервые порог этого дома. И, надо думать, не очень легко было у него на душе в тот день. Приходилось начинать службу, которая, в сущности, никак не могла привлекать его и, наверное, должна была очень мало времени оставлять для занятий музыкой. Но его готовили для этого — что оставалось делать?..

Его брат Модест Ильич говорил: «Как мало и ничтожно было участие его морального существа в деятельности на этом поприще, явствует уже из того, что очень скоро по оставлении его он хорошенько не мог себе представить, что он там делал».

А один из его сослуживцев, впоследствии художник-передвижник Ефим Волков, рассказывал: «Я и сам плохо работал, а тут еще… Чайковский! Со мною сидел… знай — насвистывает». Впрочем, Волков вспоминал не только это. Он, не имевший настоящего образования, был в департаменте чем-то вроде писаря, и, конечно, такой мелкой сошке приходилось очень туго [2] . Как-то Чайковский проходил через комнату, где занимался Волков, и обратил внимание на его огорченное лицо. «Что с вами?» — «Меня лишили «гуся», а на эти деньги я рассчитывал уплатить долги» (на чиновничьем жаргоне «гусем» называлась наградная выдача к рождеству). — «А сколько?» Сумма была небольшая, но для финансового положения не только Волкова, но и Чайковского она представлялась изрядной величиной. У Петра Ильича сейчас же явилась мысль помочь бедняку. «Подождите, — сказал он, — тут, верно, ошибка, я пойду справлюсь». Через полчаса он возвратился. «Это действительно вышло недоразумение, вот ваши деньги, мне их выдали».

2

Волков получал 8 рублей в месяц, Чайковский — 39 рублей 9 копеек.

Несомненно, это были деньги самого Чайковского. Уже и тогда он не мог равнодушно видеть товарища, испытывавшего нужду.

П. И. Чайковский. 1859 г.

Очень еще молодой — ему было в то время всего девятнадцать лет, — Чайковский любил всевозможные развлечения. Он только что покинул закрытое учебное заведение и, как ему казалось, вырвался на волю. В полной мере он еще сохранил свое юное легкомыслие и беспечность.

Он составлял всевозможные доклады и «отношения», бегал по лестницам, относя их на подпись, и охотно останавливался поболтать с кем-нибудь из сослуживцев. Веселый, приветливый, он завоевал сердца новых товарищей.