Чайка
Шрифт:
То был самый обычный день. Последний обычный день. Мой учитель Ватто задремал, убаюканный собственной лекцией. Это свойственно старикам. Я выскользнул из часовни, пробрался за городские ворота и отправился на узкий пляж. Там в скалах пряталась укромная пещера. Место, которое, как я думал, было только моим.
Воображая себя могущественным архимагом, я палочкой на песке чертил знаки, до конца не понимая их смысла. В плену фантазий дети часто ничего не замечают вокруг. Я был глуп, что так беспечно играл с материями, пугающими до полусмерти убеленных сединами мудрецов.
Вошел
Когда все кончилось, не было больше ни меня, ни его. Все, что составляло нас, сплавилось воедино, поделенное на два тела, корчившихся в агонии. Сознание покинуло меня.
Так нас и нашел главный ловчий его Сиятельства графа, высланный на поиски. Мы лежали рядом. Орсо решил, что чужак представляет для нас угрозу. Котенок който размером с двухмесячного теленка успел разорвать пятерых мастиффов и едва не прикончил рыцаря, пока я сумел объяснить, что это друзья. Собаки и рыцарь были виноваты сами. Собаки напали первыми, а рыцарь обнажил меч.
Орсо позволил мне взвалить на него раненого сэра Барри. Так мы и вошли в город. Обозленный ловчий требовал умертвить «монстра», несмотря на то, что мы не бросили его. На что правитель тех земель ответил отказом. Более того, позволил Орсо остаться в городе и никогда со мной не разлучаться.
Долгие годы мы искали способ обратить те страшные чары. Но чем больше времени утекало, тем сильнее Орсо хотел стать человеком. Так мы и оказались на этой паскудной посудине. Где-то на материке есть человек, способный нам помочь. И ничто не остановит меня на пути к нему.
Навен выдохнул. Кровь шумела в ушах, а голова кружилась. Он не сразу заметил, что Дара сидит прямо напротив него, скрестив ноги.
– Ты не боишься, что станешь зверем, если Орсо превратится в человека? – шепотом спросила она.
– Я думал об этом и согласен. Звери… лучше людей.
Дара понимающе кивнула и ничего не ответила.
Руна остыла и погасла. Навен убрал игрушку в карман на ремне. Темнота ластилась к лицу. Хотелось немедленно свернуть шею девице, ставшей свидетельницей внезапной откровенности. Но в том не было ее вины. Правда сама прорубила себе дорогу.
– Похоже на сказку. А моя история груба.
Дара обхватила колени и принялась тихонько покачиваться взад-вперед, что-то бубня себе под нос на диком наречии. Постепенно в речь стали вклиниваться понятные слова.
Широкие ноздри затрепетали. Дара уставилась в пустоту ненавидящим взглядом. Пару минут спустя девица заговорила снова, ее голос был бесцветным и монотонным, но совершенно понятным.
– Когда они пришли, их встретили, как друзей. Но они хотели
Много месяцев они ломали нас. Жгли и пытали одних, чтобы другие потеряли волю. Звери и птицы ушли. Не могли слушать вой женщин. Сломленных и покорных клеймили и увозили. В новые клетки к новым мучителям.
Там нас учили прислуживать и ублажать. Чтобы не попортить товар, вместо плетей нам давали яд. Жгучий, вязкий и черный. От него горели кишки и отовсюду шла кровь. Те, кто оказывались слишком слабы, чтобы выжить, днями гнили вместе с живыми, пока другие рабы не убирали трупы.
Я… сбежала. И если мне судьба вернуться назад, я своими зубами перегрызу себе вены. Клеймо говорит, что я раб. Собственность. Но у меня всегда есть простой выбор. Я выбираю смерть.
Отголоски ненависти исказили черты Дары. Сейчас она более всего напоминала скованного чарами демона, бессильного вырваться из цепей, но готового убить любого, кто подойдет слишком близко.
– Ты принадлежишь самой себе. Так было, есть и будет. В этом я клянусь. Если ты захочешь присоединиться к нашим поискам, после мы отыщем твоих мучителей и заставим их умыться кровью.
– Уже не обязательно. – В глубине черных зрачков вспыхнул и погас безумный огонь. – Достаточно того, что ты не признаешь права собственности.
Тайна командора
«Когда мы прибыли на место, сердца наши окаменели от ужаса. Смрад смерти валил с ног коней, а песок был алым от крови».
Навен проснулся первым. Ему полагалось чувствовать себя отдохнувшим и свежим, но увы. Всю ночь он видел, как волны бьются о скалы родного Хоринга, как шумит лес, а по небу над ним мчится комета Лилая.
Тоска по дому с каждым днем серого плавания впивалась в душу все сильнее. Он знал ее раньше только по книгам. Воспоминания о привычных вещах на обычных местах ранили. Где-то там Лиль хозяйничает в пещере его наставницы. Корд, старый пес, готовится принять вахту у ночной стражи. А Ватто и Гелар собираются начать утреннюю молитву. В их жизнях всегда было место для Навена. Он был частью большой мозаики. Теперь же у него был свой путь, своя жизнь и своя мозаика.
Дара спала в изножье кровати. Навен почувствовал, как хитрюга осторожно устроилась там, когда решила, что он проснется только утром. Не потревожив бестию, Навен поднялся, набросил плащ и вышел вон.
«Раз Дара поселилась в нашей каюте, ей нужно собственное место», – подумал он.
Матросы всячески демонстрировали свое презрение обманщице. Кто-то бросил узел с ее барахлом под дверь. И выглядел тот узел так, точно его хорошо приложили ногой, если не гнали сюда пинками.