Часы
Шрифт:
— На всякого Наполеона найдется свое Ватерлоо, — изрек Хардкасл. — Все зависит от типа. А Шейла Вебб как раз твой тип.
— Все равно не понимаю, почему ты на нее взъелся. Хардкасл вздохнул. — Да я не взъелся, просто надо же с чего-то начать. Труп нашли в доме у Пебмарш. Значит, надо заняться ею. Нашла девица. Не мне тебе объяснять, как часто человек, первым обнаруживший труп, оказывается последним, кто видел покойника в живых. Пока не появятся новые факты, обе представляют особый
— Когда я попал в комнату, сразу после трех, он был мертв уже минут тридцать, если не больше. Что ты на это скажешь?
— С половины второго до половины третьего у Шейлы Вебб был обеденный перерыв.
Я посмотрел на него с кислой миной.
— А что ты выяснил про этого Корри?
Хардкасл ответил с неожиданной злостью:
— Ничего.
— То есть как ничего?
— Только то, что такого человека не существует. Нет, и все тут.
— А что говорят в страховой компании «Метрополис»?
— Ничего не говорят, потому что это такая же выдумка. Нет никакой страховой компании «Метрополис». Что же касается мистера Корри с Денверской улицы, то нет никакого мистера Корри, никакой Денверской улицы и, соответственно, нет на ней никакого дома номер семь.
— Занятно, — сказал я. — Значит, у него была фальшивая карточка с фальшивым адресом, именем и названием компании?
— Похоже на то.
— И что же все это значит?
Хардкасл пожал плечами.
— Пока можно только гадать. Возможно, он собирал деньги за фальшивую страховку. Возможно, был мошенником «на доверии». Возможно, просто тащил, что плохо лежит, или, например, занимался частным сыском. Мы пока не знаем.
— Ничего, скоро узнаете.
— Узнаем в конце концов, можешь не сомневаться. Мы отдали его отпечатки пальцев на проверку — нет ли на него какого материала. Если да, это сильно облегчит дело. Если нет, все будет куда сложнее.
— Частный сыщик, — сказал я задумчиво. — Мне это нравится. Какие открывает широкие возможности.
— Боюсь, у нас пока только одни возможности и есть.
— На какой день назначено предварительное слушание?
— На послезавтра. Чисто формальная процедура, нам заведомо понадобится отсрочка.
— Что сказал врач?
— Рана нанесена острым режущим предметом. Вроде ножа для резки овощей.
— Это исключает виновность мисс Пебмарш, не так ли? — спросил я задумчиво. — Вряд ли слепая могла зарезать мужчину. Она-то, надеюсь, действительно слепая?
— Вне всякого сомнения. Я проверил. Все, как она говорит. Она работала учительницей математики в одном северном графстве, шестнадцать лет назад потеряла зрение, освоила шрифт Брайля и все такое и в конце концов устроилась в школу Ааронберга.
— А она нормальная?
— Думаешь,
— Ну, все настолько невероятно, даже слов не подберешь… — я помимо воли заговорил возвышенным стилем, — как в самых провальных романах Ариадны Оливер или в лучших пассажах покойного Гарри Грегсона…
— Ну да, тебе бы все смеяться. Не ты же инспектор уголовного управления, не тебе поручено расследование. Тебе-то не надо крутиться, чтобы угодить непосредственному начальнику, старшему констеблю и всем прочим.
— Да, задачка! Ну ничего, может, мы чего-нибудь добьемся от соседей.
— Не уверен, — горько отозвался Хардкасл. — Даже если бы его зарезали прямо в саду и два негодяя в масках средь бела дня потащили бы труп в дом, и то никто бы не потрудился выглянуть из окна. Это, к сожалению, не деревня. Вильямов Полумесяц — благопристойная городская улица. В час дня поденщицы, которые могли бы что-то заметить, уже заканчивают работу. Хоть бы какая мамаша с коляской…
— Или престарелый инвалид, который с утра до ночи глазеет в окно.
— Ни одного, как назло!
— А кто живет в восемнадцатом и двадцатом домах?
— В восемнадцатом — мистер Вотерхауз, управляет делами в юридической конторе у Гейнсфорда и Светтенхема, а с ним его сестра, которая на досуге управляет им. Про двадцатый дом я знаю только, что дама, которая там обитает, держит штук двадцать кошек. Я лично кошек не люблю…
Я сказал ему, что жизнь полицейского вообще тяжела, и мы отправились в путь.
Глава 7
Мистер Вотерхауз нерешительно топтался на ступенях дома номер восемнадцать по Вильямову Полумесяцу, тревожно оглядываясь на сестру:
— Ты уверена, что все будет в порядке?
Мисс Вотерхауз возмущенно фыркнула:
— Не понимаю, Джеймс, о чем ты.
На лице мистера Вотерхауза появилось виноватое выражение. Впрочем, появлялось оно там столь часто, что могло уже рассматриваться как нормальное состояние.
— Ну, видишь ли, дорогая, вчера в соседнем доме такое случилось…
Мистер Вотерхауз собирался уходить на работу, в контору. Он был опрятно одет, седоват и слегка сутул. Лицо его тоже имело какой-то седоватый, хотя и вполне здоровый оттенок.
Мисс Вотерхауз, высокая угловатая женщина, отличалась похвальным здравомыслием и жестоко порицала отсутствие здравомыслия в других.
— Джеймс, то, что вчера по соседству кого-то убили, еще не значит, что сегодня убьют меня.
— Но, Эдит, — возразил мистер Вотерхауз, — ведь это зависит от того, кто убийца, верно?