Часы от президента
Шрифт:
Разница в несколько секунд, которых как раз и хватит на то, чтобы получить очередь или сгореть заживо в идиотской жестяной коробке на колесах…
Владимир Александрович сначала почувствовал шевеление водителя, и лишь потом смог увидеть знакомую фигуру в берете. Шамиль возвращался один, и судя по реакции боевиков переговоры завершились успешно.
Сунув голову в салон «нивы», он протянул майору какой-то плотный, увесистый сверток:
— Держи! Положишь там у себя, под сидение.
— Понял, понял, — затряс головой Виноградов и не удержался:
— А что это?
— Потом…
Шамиль
Он ещё не закончил, а вокруг послышались облегченные вздохи и реплики — Владимир Александрович не понял смысла ни одной из произнесенных Шамилем фраз, но даже ему стало ясно: прямо сейчас их убивать не будут.
Да и поведение чужих автоматчиков свидетельствовало о близком переходе к мирному сосуществованию…
Неожиданно, говорящий оборвал себя, хлопнул ладонью по мокрой крыше «нивы» и громко задал какой-то вопрос. Гвардейцы тут же загомонили, зашевелились, полезли всем скопом наружу.
— Что такое? Я нужен? — Высунулся Виноградов.
— Нет, — Шамиль отрицательно покачал головой.
Он отмахнулся и от других добровольцев, взяв с собой только бородача, сидевшего перед Владимиром Александровичем, и плечистого парня из джипа. Все трое быстро, но без суеты отправились куда-то в сторону разгромленной автоколонны.
— Куда они? — Спросил Виноградов у водителя.
Тот пожал плечами:
— Сейчас вернутся, слушай. Принесут!
Такой ответ не то, чтобы полностью удовлетворил, но успокоил Владимира Александровича. Поэтому возвращения ушедших он ждал, как и остальные спутники — с интересом, но без особой тревоги. Кто-то из замершего рядом джипа даже стал громко переговариваться с людьми на огневых позициях.
— Ага, вон! Вижу…
Шамиль двигался впереди, торжествующей походкой вернувшего себе законную добычу хищника. Вслед за ним двое гвардейцев без церемоний волокли по мокрым и грязным камням дороги человека со связанными за спиной руками.
— Ал-лаху акбар!
Шамиль поднял вверх руку со сжатыми в кулак пальцами, и ему тут же ответили голоса, многократно усиленные горным эхом.
Получилось очень впечатляюще, Виноградова даже передернуло.
Некоторое время вокруг машин царили возбуждение и суматоха — разбирались, кому куда сесть. Наконец, командир навел порядок: мальчишку-разведчика пересадили в джип, сам Шамиль выбрал место на переднем сидении «нивы», а сзади вынуждены были расположиться Владимир Александрович и охранник.
Связанного человека втиснули между ними, причем по требованию водителя сначала пришлось подстелить под него какую-то тряпку.
Когда все расселись, Шамиль обернулся:
— Пачкает, да? Пачкает? — Вопрос был задан по-русски и явно адресовался Виноградову.
— Ну, как сказать… — В узком пространстве автомашины отодвинуться куда-либо сложно. Однако, Владимир Александрович принял такую позу, чтобы соприкосновение с невольным соседом свелось к минимуму.
— Извини! — Голос собеседника звучал на удивление радостно. — Хотел его в багажник сунуть, но боюсь — помрет по дороге.
Вид у нового
Лет мужчине было под сорок, может чуть меньше.
— Как думаешь, не помрет? — Уточнил ещё раз озабоченно Шамиль.
— Может, — кивнул Виноградов.
— Придется тогда потерпеть немного… Ты присматривай за ним, майор! — Собеседник ещё раз сверкнул зеркальными блюдцами очков:
— Где деньги?
— Какие деньги? Ах, вот оно что… Прошу вас! — Владимир Александрович изогнулся и вытянул из-под себя оставленный перед этим в машине сверток.
Шамиль забрал его, отвернулся. Затем отдал команду водителю, и застоявшаяся «нива» начала медленно разворачиваться на дороге…
Все должно было на этот раз окончиться хорошо.
Виноградов уже знал это, но затылком, почти физически ощутил облегчение в момент, когда очередной изгиб трассы навсегда отрезал от них остатки попавшей в засаду колонны и автоматчиков на скалах.
В молчании проехали километра два — впереди машина Шамиля, за ней джип с гвардейцами.
Скорость была приличная. Не такая, конечно, как во время недавней погони, но тоже на грани допустимого — сидящих в «ниве» трясло и швыряло из стороны в сторону.
— Стой! Стой…
Шамиль обернулся с переднего сидения:
— Что такое?
Автомобиль сбавил ход и прижался к обочине.
— Смотри. Вроде, помирает? — Владимир Александрович показал на своего соседа. Тот почти сполз куда-то в узкое пространство между сиденьями и сотрясался от кашля, и судорожной кровавой рвоты.
Шамиль выругался и ударил ладонью о колено:
— Что делать, слушай? Вот, сволочь!
— Аптечка в машине есть?
— Конечно! Всякие медикаменты, туда-сюда…
Виноградов был даже рад представившейся возможности оказаться хозяином положения:
— Вытаскивайте его наружу, только аккуратно.
… Запрокинутое лицо чуть порозовело.
— Делать еще?
— Давай! Все равно уже.
Владимир Александрович нащупал вену и, кажется, попал с первого раза — содержимое ампулы перелилось из шприца в кровь умирающего. Теперь глаза его смотрели на окружающий мир равнодушно, без сожаления и злобы.
— Это ненадолго.
Человек, лежащий на придорожных камнях, разлепил губы и что-то сказал. Шамиль, судя по интонации, ответил отказом, а потом повернулся к Виноградову:
— Он просит, чтобы ты ушел…
— Нет проблем, — майор сделал движение, чтобы встать. Все люди Шамиля остались поодаль, у машин, и он тоже не прочь был оставить умирающего наедине с их командиром.
— Но я сказал, что ты не понимаешь по-нашему.
— Так и есть.
— Сиди. Можешь понадобиться.
Фраза прозвучала совсем невежливо. Владимир Александрович хотел даже напомнить, что не служит в республиканской гвардии и вообще не понял толком, что произошло — но предпочел пока на обострение не идти.