Частица хаоса
Шрифт:
– А вы раньше подобными фантомными болями не страдали?
Судя по взгляду врача, я в этой области подкован в разы больше. В принципе, оно закономерно – не зря который вечер подряд рыл информацию в Интернете и продумывал тактику беседы. Главное – не загудеть к психиатру, поэтому никаких снов, прямой связи с гибелью в прошлых жизнях, вообще мистики. Просто у заслуженного подполковника ИТС иногда возникают болезненные ощущения, сопровождаемые характерным изменением цвета кожи.
Причем, результаты сданных анализов говорят лишь о вполне пристойном состоянии здоровья пациента – никаких патологий,
Демонстративно задумываюсь, изображая процесс припоминания.
– Знаете, Петр Евгеньевич, что-то похожее было давненько, но короткий период и гораздо слабее.
– Когда, как проявлялось?
– Я тогда стоял еще на майорской должности и отвечал за одно хранилище на технической территории… вы же, в общих чертах, в курсе нашей службы?
Врач важно кивает:
– В общих чертах – да.
– Хранилище было сильно перегружено. И после долгого пребывания там, связанного с выполнением различного рода работ, изредка приходили болезненные ощущения. Но потом, при переходе на другую должность, все прошло.
На мой взгляд, завязанная на радиацию «легенда» вполне правдоподобна. Ну, не хочется в «дурку», что тут поделаешь! А корячится мне данное заведение в полный рост. Прямо так и слышу «сочувственный» голос психиатра: «Были гренадером на Березине? Погибли от французской пули? Вам прямая дорога в палату номер шесть, где у нас Наполеон сидит. И рубашечку на ночь, чтобы сны усмирить. С галоперидольчиком».
Конечно, может быть, и утрирую. Но нервы за последнее время стали совсем ни к черту. Пятнадцать раз погибнуть (завтра шестнадцатый, кстати), перебить в боях прорву народу, получить в многострадальную голову воспоминания о куче жизней… Как крышу еще не снесло от всего этого?! Дома скандал за скандалом, поскольку взаимопонимание с женой, к сожалению, не нашлось. До нее все еще не доходит, что не фантазирую и не «переиграл». Да и сам стал очень раздражительным. Слишком раздражительным. И это не единственное изменение характера.
Так, похоже, на врача находит озарение:
– Учет полученных доз производился?
Киваю на лежащую на столе медицинскую книжку:
– Вы знаете, записи велись…
Добавляя в тон сомнение, продолжаю:
– Но я не уверен, что цифры соответствуют действительности. Сами понимаете, больше пяти бэр за год – ЧП.
Пролистав соответствующие разделы медицинской книжки, сочувственно покачав головой, медик выносит вердикт:
– Полагаю, что причина фантомных болей кроется как раз в этом. Ваша нервная система таким образом отреагировала на радиоактивное облучение, а нынешнее состояние вызвано своеобразным реактивным эффектом. Но это не моя профессиональная сфера, вам необходимо обратиться к Снежане Игоревне, невропатологу.
Похоже, ситуация развивается по плану.
Снова «впадаю в задумчивость», затем прошу:
– Петр Евгеньевич, вы бы не могли мне посодействовать в этом вопросе? Все-таки у вас опыт, глубокое знание деталей, вы постоянно имеете дело с излучением рентгеновской установки… Вы бы не могли помочь Снежане Игоревне поставить правильный диагноз? Знаете, личное здоровье такая тема, что хочется
Он покладисто кивает:
– Не волнуйтесь, э-э-э, – взгляд на обложку медицинской книжки, – Александр Васильевич, без проблем. Пойдемте.
Ларчик открывается просто: невропатолог Снежана – его жена. И насколько эта молодая женщина привлекательна внешне, настолько же и непрофессиональна в избранной специальности. За что ей дали медицинский диплом – загадка. Впрочем, достаточно одного взгляда на сексуальную красотку, чтобы возник не слишком пристойный, но, полагаю, близкий к истине ответ.
Подождав приглашения минут пять в коридоре, захожу в кабинет. М-да, недурна кобылка. Грудастенькая, со стройными ножками и роскошным изгибом бедер. Длинные густые волосы, приятное круглое личико с пухлыми губками и совершенно коровьи томные глаза с длинными ресницами. Без малейшего проблеска интеллекта. Впрочем, для употребления сего милого создания по назначению, особый интеллект и не понадобится. Я бы её загнул…
Стоп!
Спохватившись, беру контроль над расшалившимися фантазией и гормонами. Это еще один «подарок» реинкарнаций – чувствую себя совсем не на «пятый десяток» и желание любовных утех в последнее время явно зашкаливает.
Кстати, это еще один пункт, почему-то стабильно вызывающий негодование жены. А лет двадцать, да и десять назад принимала подобные знаки внимания с удовольствием, совсем не отказывая себе в маленьких шалостях.
Прохожу заинтересованным взглядом по четвертому размеру груди невропатолога и мысленно добавляю: «…или немаленьких».
Так, надо собраться, поскольку девчушка готова выслушать жалобы пациента.
Я почти закончил описание приступов, как поступило наглядное подтверждение. Мать!..
Показалось, что кожа затрещала, сгорая в беспощадном пламени. Кисть лежащей на столе руки почти почернела. Краткий миг перерыва, боль стремительно отступает для того, чтобы…
Черт!.. В глазах потемнело. Какой-то миг сдерживаю дыхание, все еще не веря, что пробитое чужим штыком сердце снова будет биться. Нет, не в этот раз… жизнь продолжается. Уже успевшая достать, такая насыщенная Прошлым жизнь.
– Вам плохо?!.
Пока хирург завороженно смотрит на исчезающие на руке пятна, задавшая вопрос, сообразительная Снежана, с грохотом уронив стул, метнулась к стоящему в углу холодильнику.
Нет, лапонька, мне не плохо. Мне, похоже, полный песец. Мать, как же больно! И ведь на сегодня еще не все, второй приступ ожидается после обеда.
Торопливое бульканье стихает, изящная женская ручка протягивает высокий бокал.
– Спасибо.
Ощущая выступающую испарину, не спеша пью самую малость выдохшуюся холодную минералку.
Петр, завладев пришедшей в норму рукой, считает пульс.
– Частота снижается на глазах. У вас так всегда?
Киваю:
– Наверное.
– Надо измерить давление. Сейчас принесу тонометр.
Врач быстро выходит, остаюсь наедине с заинтересованно глядящей девушкой. Она констатирует:
– А сейчас вы нормально выглядите. Даже румянец на щеках появился.
Знаю. Более того, совсем скоро буду выглядеть, как огурец, и чувствовать себя лет на двадцать моложе. Такой вот сумасшедший откат.