Части
Шрифт:
Пространство храма, мерцание свечей, непривычный запах ладана и холодная подкладка плаща, скользившая по моему телу, действовали неуместно возбуждающе!..
На священника я старалась не смотреть. Слушала молитву и пыталась закрыть грудь, глубже запахнув плащ. Мысли не слушались и бежали совсем в другом направлении! Только мне удавалось сосредоточиться на святости обряда, я отпускала плащ, и он, смеясь над моим благочестием, расходился... Даже брызги холодной воды предательски напомнили мне Мики Рурка с кусочком льда... Как будто мои ангел и бес согласились на компромисс и оба развлеклись на славу. Обряд был бесконечен!
Он спросил, почему я не крестилась
– издевалась я над собой.)
Сцена была живописна. Хоть он не Христос, а я не Магдалина, напрашивалась цепочка ассоциаций.
– Приходите ко мне в воскресную школу, - закончил разговор отец Александр.
Это было уже слишком. Куда меня только не приглашали! Разве что в воскресной школы мне не хватало! Хотя, куда обычно приглашают священники? Может, это профессиональное Е-2 Е-4? Мы распрощались. Он ушел в таинственную дверь. А я повторила раздевание перед алтарем, привычно, как само собой разумеющееся. На душе у меня было легко и весело. В церкви по-прежнему никого, и святые с икон смотрели на меня почти влюблено. (Хорошо все-таки иногда не надевать очков!)
На пороге церкви меня ждал сюрприз. Дверь была закрыта. Меня охватил ужас. Ночь в церкви! Я конечно, очень грешная женщина, но не панночка же гоголевская! И я кинулась вслед за священником. Только не одна! Провести ночь со священником, в церкви, после крещения!
– в это невозможно поверить. А вдруг он уже ушел?
– холодком пробежало по спине.
У двери алтаря я остановилась. Женщинам туда нельзя. Но оставаться одной было страшно. Я постучала. Получилось как-то робко и кокетливо - так символически стучат в спальню. Ответа не было. Я собиралась его позвать, но никак не могла подобрать подходящей формы (вот она, идиотская трепетность по отношению к словам!): традиционное "молодой человек" не годилось, "мужчина" в данном контексте звучало вызывающе кощунственно, "отец Александр" я не могла из себя выдавить, еще минута и я завопила бы как малолетняя дурочка: "Саша! Я не останусь тут одна!".
Он вышел и, пообещав найти ключ, исчез. Я, успокоившись, цинично размышляла, что будет, если ключа он не найдет: кощунственно проведет меня через алтарь, мужественно высадит окно или джентельменски составит компанию... Интересно, как мы будем спать? Я поморщилась от неуместного воспоминания об отрубленном пальце отца Сергия (вечно память вытаскивает всякую чушь!) Я уже мечтала, чтобы этот ключ провалился. Но он, как назло, нашелся!
Я вышла в темноту дождливого осеннего вечера. Крещеная и задумчивая. Даже приобщение к церкви у меня получилось в булгаковском стиле, с мистической дымкой, карнавальной веселостью и пронзительным сексуальным лейтмотивом.
Несколько раз потом была в этой церкви, она всегда была полна народом и молодыми священниками с козлиными бородками, блудливыми глазками
Так я и не стала прилежной прихожанкой, до сих пор не соблюдаю обрядов и не хожу на службы, но постоянно ношу крестик и трепетно отношусь к идеям христианства.
Может быть, прояви в свое время молодой цесаревич больше внимания к юной Коллонтай, одной монархисткой стало бы больше и история русской революции была бы другой...
Сережа
Я о нем не вспоминала. Когда слышала фамилию, спрашивала, как он - больше из немотивированной жизнерадостности и праздного любопытства.
Греться под солнцем чужой влюбленности обычно приятно, независимо от отношения к источнику излучения. Но от влюбленного взгляда этого мальчика мне хотелось закрыться, как от яркого солнца. Я избегала его, но натыкалась на него постоянно: так осторожно ходят по дому, помня, что где-то под ногами маленький котенок или щенок, и обязательно наступают-таки ему на лапу. Почему циничные приставания одних меня забавляли, внимание других льстило, а пронзительно искренняя Сережина любовь вызывала почти физический дискомфорт, я не задумывалась. Но когда в проливной дождь он однажды провожал меня до университета, держа зонт над моей головой, это показалось мне метафорой наших отношений. Влюбленный юноша мужественно и благородно готов защитить меня от стихии и принять на себя потоки с неба и зонта, а я, которой он из-за своего маленького роста кладет зонт на голову, мучаюсь и мечтаю, чтобы это скорее кончилось.
Я знала, что Сережа женился, и даже обрадовалась, когда он заехал в гости вместе с женой. Маленькая, серая мышка, прекрасная пара - позлорадствовала я в душе и почувствовала себя свободной. Мои хлопоты хозяйки и веселая болтовня вдруг снова наткнулись на пронзительный влюбленный взгляд. Ерунда, - подумала я. "Мышка", видимо, была совсем другого мнения. Сережина жена, с ненавистью посмотрев на меня, скандально заявила, что ей, как видно, давно пора... Видя, с какой неохотой он последовал за ней, и слыша, злой отрывистый шепот в коридоре, я проводила их с не меньшей радость, чем встретила.
Через несколько лет до меня дошли слухи, что Сережа ушел с последнего курса юрфака, решил стать писателем и увлекся психоанализом. В этом ряду неожиданных поворотов его судьбы тривиальный развод терялся.
Мы встретились на свадьбе знакомого. Внешне он не изменился, но пронзительного влюбленного взгляда не было. Ну, слава Богу, - облегченно вздохнула я, - и пошла танцевать с этим маленьким, хрупким молодым человеком. И тут меня сжали сильные мужские руки. Я не успела осознать, как мне реагировать на захватывающие меня объятия и поцелуи, как развязный вопрос "Тебя не смущает моя эрекция?" добил меня окончательно. "Смущает" не передавало моих ощущений!!!
"Я тебя провожу...", - в интонации не было вопроса, и уверенность этого мальчишки меня покоробила. Но, тем не менее, через несколько дней я оказалась у него в гостях...
Порог его жилища оказался для меня переходом в другой мир. Завораживающий мир страсти и безумия. Из огромной пустоты комнаты хлынула музыка. Не обволакивающая, томная и мягкая, как свет свечей, которую женщины считают эротической, а музыка, навеявшая мне картины сотворения мира. Под эти звуки я представила себе извергающиеся вулканы, исчезающие континенты и мировые катаклизмы. Подобное чувство возникало у меня только перед Большим Хаосом в Алупке, где выглянувший из-за камня динозавр был бы более уместен, чем гнусавые комментарии экскурсовода о том, что все это сделано по проекту какого-то архитектора.