Часть 1
Шрифт:
Маляренко улыбнулся и у Звонарёва волосы стали дыбом.
'Убьёт'
– Пойдёшь со мной щенков Стасовских резать?
В шалаше повисла гробовая тишина, слышно было как вдалеке, у костра звонко смеётся Ольга. Звонарёвы отчаянно переглянулись.
– Да пошёл ты.. Я с дитятями не воюю. Я тебе не фашист какой, ясно?
'Человек'
– Конечно ясно, Сергей Геннадьевич. – Иван устало закрыл глаза и убрал нож. Позади Маша аккуратно разряжала арбалет.
– Садись, дорогой. В ногах правды нет.
Маляренко лукаво покосился на сидящих в обнимку Звонарёвых.
'Ещё издевается, гад. Проверку на вшивость решил устроить!'
– Я поговорить хочу. С Надеждой Иосифовной и с дедом. С Лужиными я уже наговорился – во! – Иван чиркнул ладонью по горлу. – И больше с ними я разговаривать не желаю.
– Через полчаса стемнеет, все в доме собираются на ночь. Там и поговорите. Я мужиков придержу, чтобы не рыпались. – От невероятного облегчения у Звонарёва на лбу выступила испарина. Он утёрся. – А как ты сюда…
– Да просто. Пристрелил собаку. Разобрал забор и залез. Где ты живёшь – мне Маша показала. Не грузись Серый – тебя эта война никак не коснётся.
– А остальных?
– Тебе не всё равно? Они сами свой путь выбрали. Никто их не заставлял.
Ксюша, спрятавшись за плечо мужа, молча смотрела на Ивана и не узнавала его – из весёлого и нескладного увальня, каким он пришёл в их лагерь и которого она когда-то давно решила 'пожалеть', Маляренко превратился в… в… Женщина не могла подобрать слово. Просто это уже был не человек, а что-то другое: страшное, безжалостное и неотвратимое, равнодушное, словно надвигающийся поезд. Её муж – сильный и смелый человек, ощутимо подрагивал, облегчённо вываливая все последние новости посёлка гостю. Она чувствовала эту дрожь своим телом.
Маша выглянула наружу.
– Нет никого и стемнело уже. Пошли?
Идти не хотелось. Совсем. Ваня осторожно опёрся на спиной на хлипкую стеночку и задумался.
Посёлок Лужина его поразил. Было видно, сколько труда было вложено в это поселение. Сколько пота было пролито. Стоявший в широкой долине, на берегу горной речки, между поросшими соснами холмами, городок был окружён высоким частоколом из-за которого торчали бурые черепичные крыши домов. Весь берег вокруг городка был поделен на огороды. На фоне этого мегаполиса хуторок в роще смотрелся жалко. Пробираясь к шалашу Звонарёва, Иван толком не разглядел сами постройки, но и то, что он успел заметить, его здорово удивило. Это были настоящие дома! Каменные, крытые черепицей, с дверями и окнами. Больше всего удивили Ивана начатые работы по мощению улицы. Это было по-настоящему круто. Эти ребята были молодцы. Тогда Иван на секунду остро пожалел, что его тоже не увели вместе с бригадиром в плен. Пожить здесь было бы неплохо.
Иван открыл глаза и потянулся.
– Ладно. Пошли.
Дикие вопли и крики, разом раздавшиеся со всех сторон, подбросили Маляренко с земли.
– Ааааа! – Отчаянный крик сменился хрипом и радостным матом нескольких голосов. Десятки человек одновременно орали что-то торжествующее, где-то визжали женщины и испуганно кричали дети. Звонарёв дикими глазами поглядел на Ксению и, схватив дубинку, выскочил
Ххек! Иван только и успел заметить, как широкая спина приятеля на мгновение замерла и резко, рывком, исчезла из поля зрения. Ксения жутко закричала и рванула к выходу.
– Этот готов! Хватай бабу!
В шалаш одновременно сунулись два тёмных силуэта и попробовали схватить женщину. Над плечом Вани тихо хлопнул арбалет и одна тень молча рухнула на землю.
– Лёха, ты чего? Ты…
Маляренко без замаха ткнул тёмного ножом в горло и, на ходу бросив Маше 'заряжай', выскочил из шалаша. На улице было почти темно, вокруг носились десятки человек с факелами, вопя что-то нецензурное и кого-то избивая. Сзади, из шалаша раздавались визги Ксении и хрип подрезанного мужичка. Всё это сливалось в жуткую какофонию под названием 'налёт на мирный городок'.
'Ни хрена себе исторический кинофильм! О! А Серый то живой!'
Звонарёв стоял в коленно-локтевой позе, мотал головой и шёпотом матерился.
'Куда ж ты, млядь!'
В руке Ивана само собой появилось мачете и мужик с дубинкой, собиравшийся добить Звонарёва, вдруг остался без руки. Удивлённо посмотрев на фонтанирующую кровью культю, он собрался было заорать, но не успел.
Ххек!
Иван рывком поднял Серого.
– Живой?
– Угу. Копьём. В живот. В пряжку попали. Тьфу ты! Думал весь дух выбьют!
Впереди, у самого большого дома, на крыльце шла натуральная свалка. Десяток человек, подсвечивая себе факелами, толкаясь и мешая друг другу, ломились в двери. Еще несколько человек доламывали закрытые ставни.
Иван присел и огляделся. Возле их, стоящего на отшибе шалаша, кроме них никого не было. Похоже, что группа, отправленная проверить жильё бригадира, полегла в полном составе. Рядом настороженно поводя арбалетом по сторонам, присела Маша. Глаза у неё, хоть и были как два пятака, но вид она имела решительный и руки у неё не тряслись. Девушка оглянулась назад, на тьму у забора.
– Уходим?
Женские вопля и визги, раздававшиеся от костра, сорвались в ультразвуковую истерику. Там явно кого-то насиловали. От дома доносился густой мат, проклятия и бабий вой. Хуже всего были детские крики и плач. Ваня скрипнул зубами. Выбора не было никакого.
'Зачем я это делаю? Ой, мама!'
– Нет. Ты идёшь за мной. Прикрывай справа. Серый – ты за мной слева. Под меч не попади. Ксюша, от мужа – ни на шаг.
Серый пожал Ване руку, а Маша крепко его поцеловала.
Маленький отряд с Иваном во главе молча врубился в спины занятых взломом дома людей.
'Ну я крут! Вот это я могу! Нихрена ж себе! Ну куда ты, маленький? И ты получи. Ну не плачь. Лови, мля! Лови!'
Почти метровой длины тяжеленное лезвие с лазерной заточкой с невероятной лёгкостью полосовало незащищённые спины и затылки врагов направо и налево. Люди оседали, словно снеговики на жарком солнце. В первые десять секунд никто ничего не понял и Иван успел напластать кучу мяса.
– Аааааа!
Толпа расплескалась в разные стороны, моментально очистив крыльцо. Только бы подальше! Подальше от этого ужаса.