Часть 1
Шрифт:
Иван кивнул на лодочку.
– Там меня подожди да!
– Франц, Игорь, слушайте и запоминайте.
Иван перешёл на шёпот.
– Сейчас уходите. Километров на пятьдесят на восток. Помнишь, лиман там был?
Франц кивнул.
– Ждёте неделю ровно. Утром седьмого дня придёте сюда. Отсюда смотрите в трубу. Если в десять ноль-ноль меня нет – домой! Ясно?
Игорь насупился.
– Так точно!
'Молоток, парень! Лычку ему… если вернусь'
– Если я есть и машу рукой, то тоже уходите! И только
Маляренко зашвырнул в лодку мешок с копчёной рыбой и луком.
Настроение было отчаянно-весёлым.
'Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Да и хрен с ним! Будь что будет!'
– Шеф!
Иван удивлённо оглянулся.
'Чего ещё?'
Дружинник, ни слова не говоря, облапил его своими могучими ручищами.
– Удачи!
Следом, на прощание, Ивана обнял Франц.
– И-и-и, раз!
Ни бить, ни убивать Ваню, как оказалось, никто и не собирался. Мужчины, которые его встретили на берегу, все как один были серьёзные, положительные и с выправкой.
Ваня затосковал.
'Це ж сердюки!'
На лбу Войтенко аршинными буквами читалось: 'восемь классов и спецназ'. Спиридонов тоже… изо всех сил изображал отца-командира, рассказывая о 'законе степи' и тому подобной чуши.
Маляренко мысленно хрюкнул. Перед глазами проплывали картинки из далёкого стройбатовского прошлого и кинофильма ДМБ. Почему то отчётливо вспомнился 'дикий прапор'. Ваня 'хрюкнул' в полный голос. Местный босс удивлённо обернулся и пригласил Ивана откушать чем Бог послал.
Целый день Ваня прошлялся в одиночестве. Ну как в одиночестве? Компанию ему составлял специально обученный Вася. Конвоир и гид в одном лице. Лукин исчез среди шумных женщин и больше не появлялся, а сам Иван, то сидел в бане, то в столовой, а то и вообще – раздербанил малую копёшку сена, сложенную у стены и завалился спать.
– Ты! – Злобный шёпот раздался прямо над ухом. – Ты чё? Не мог его в гостевой дом проводить?
'Войтенко'
– Станислав Данилович, я только на минутку отвлёкся. Откуда ж я мог знать, что он вот так сразу вырубится? Будить?
'Хе хе хе. Боец, боец'
– Я тебе разбужу! Карауль!
Ваня незаметно улыбнулся и по-настоящему заснул.
Дурацкое пофигистическое настроение, с которым он высаживался на незнакомую территорию поутру, исчезло, словно дым. Вокруг был реальный посёлок, в котором жили настоящие люди, которые требовали к себе настоящего, серьёзного отношения. Иван открыл глаза. Он всё так же лежал на сене, но голова его уже покоилась на подушке, а сам он был укрыт тёплым шерстяным одеялом. Почищенные ботинки аккуратно стояли рядом.
'Спасибо вам, добрые люди!'
Маляренко обулся, растолкал бессовестно дрыхнувшего конвоира и отправился наводить мосты любви и дружбы.
Видимо Лукин уже доложился своему начальству, потому как перемену
'Уже наплёл, уррродец'
Ваня широко улыбнулся и отложил ложку.
– Это был не я! Я – хороший!
Начальство ошарашено переглянулось.
'Что за клоун?'
Маляренко вздохнул, согнал с лица придурковатую улыбку и постарался тщательно сформулировать свои мысли.
– Здравствуйте, меня зовут Иван Маляренко, я родился в городе Алма-Ате, в семидесятом году. Я был командирован на дальний восток…
Подробный рассказ занял три часа. Мужчины слушали его молча, не перебивая и не торопя. Иван время от времени прикладывался к кувшинчику с квасом и говорил, говорил. Он говорил чистую правду, не утаивая и не скрывая ничего. Рассказывая обо всех своих промахах и неудачах. О победах и успехах. Он привык говорить правду и не считал, что ложь во спасение – благо.
– В заключение хочу сказать, – Иван резко подался вперёд, – Я всегда говорю правду и всегда держу своё слово. На том стою.
Местное начальство снова ошарашено переглянулось – переход от расслабленного состояния к агрессии был слишком резок и неожиданен.
– И кстати, посёлок мне ваш – не нравится!
'Бля, кто меня за язык тянет? Заткнись, урод!'
Спиридонов оскорблённо вскинулся.
– Это ещё почему?
Иван посмотрел на низкий корявый потолок и пожал плечами.
– Домишки не очень. Не веришь – у Лукина спроси.
Судя по всему, местным боссам требовалось время, чтобы переварить всё то, что на них вывалил Иван, они вызвали бойца и попрощались до завтра.
Давешний конвоир отвёл Ивана на кухню, где симпатичная и смешливая женщина налила ему огромную миску горячей ущицы и вручила полкраюхи горячего ХЛЕБА!
Ваня выпал в осадок. Тарелка, случайно задетая локтём, полетела на пол. Гость, к полному изумлению всех присутствующих, вцепился двумя руками в хлеб, поднёс его к лицу и принялся им ДЫШАТЬ.
Какое же это было чудо! Хлеб, настоящий, серый, ноздреватый хлеб. Как же он пах! Трясущимися пальцами Ваня отщипывал от краюхи кусочки, мял их пальцами и отправлял в рот.
С замирающим сердцем, боясь услышать отрицательный ответ, Маляренко заискивающе посмотрел на повариху.
– А ПИВО ЕСТЬ?
Весь лёд недоверия растаял сам собой. Мужики сидели под камышовым навесом на берегу реки. Разумеется с удочками. И, конечно, с пивом и вяленой рыбкой. Рядом, на самодельном гриле, жарились и шкворчали домашние колбаски. Запах был – умопомрачительным! Только ради этого стоило сюда приплыть! И пусть эти люди живут в неказистых домишках, но они знали толк в нужных и правильных вещах!