Часть 1
Шрифт:
Надо было срочно с кем-нибудь поговорить и Ваня велел вытащить из трюма пленника. Увидав связанного, но живого мужчину, одна из пленниц, апатично сидевших на песке с потухшими глазами, вдруг подскочила как сумасшедшая и разрыдалась от счастья.
'Угу, а вот и супруга. Маленький, ну что ж ты так дёргаешься то? Ну и что, что жена твоя почти голая? Победители, однако, имеем право, хе-хе-хе!'
Лукин засандалил мужику в челюсть, а Игорь, дежуривший возле баб, пинками успокоил остальных. Разговора не получилось.
Ровно через два
'Ну, Снусмумрик!'
Больше всего Ивану хотелось просто убить их всех. Чмо. Диверсанта. Конвоиров.
'Млять!'
– Лукин!
Иван пересчитал женщин. Вместе с пленницами выходило пятнадцать голов. Пополнение, честно говоря, Маляренко сильно порадовало – женщины были не старые и не уродливые. За исключением четырёх китаянок, остальные все были белыми.
'Мелкий' протянул список – напротив половины имён стояли галочки.
– Фууууд?
– Игорь, Франц! Пятнадцать корзин сюда тащите.
Иван посмотрел пленного и его жену.
– Хрен с ним. Четырнадцать.
Питер сидел на песке, обняв любимую, и смотрел вслед уходящему кораблику. Рядом крутился Коротышка Ло, пискляво командуя носильщиками – русские честно расплатились за женщин. Их капитан, перед уходом посмотрел Питеру в глаза и, сунув ему в руки несколько мятых листочков, на корявом английском языке попросил о помощи.
'Хорошо. Жизнь. Там. Еда. Много. Дружба. Посмотри имя. Список. Уговори. Пожалуйста!'
Линда, наконец, успокоилась и затихла. Питер осторожно поцеловал любимую и, косясь на могилу замученного арабами литовца, сунул список себе в карман.
'Я осторожненько…'
Глава 12.
В которой Иван отдаёт долги и затевает новое путешествие.
Привезя первую партию невольниц, Маляренко впервые столкнулся с открытым бунтом. Драки между 'женихами' за желанную добычу и делёж понравившихся женщин постепенно переросли в откровенную агрессию по отношению к Хозяину. Богатой и комфортной жизни Маляренко завидовали все. Но молча и внутри. А тут, что называется, прорвало.
Иван собрал ополчение и задавил бунт в зародыше, выцепив из толпы заводил и смутьянов. Оставшиеся мужики опомнились, растеряно почесали репы, мол, и чего это мы в самом деле и, похватав в охапку своих женщин, разбежались по своим хуторам. Каждому из таких 'опомнившихся' Хозяин презентовал по комплекту камуфляжа и пару ботинок.
Таня ругалась, указывая на то, что таких комплектов почти не осталось, Маша вставала на защиту семейных припасов всей своей большой грудью, но Иван был непреклонен – этим людям, а особенно прибывшим с севера женщинам, срочно требовалась одежда и обувь.
Двух
Так в Крыму появилась ВЛАСТЬ.
Лукин задумчиво посмотрел на свежеповешенных придурков и решительно направился к Боссу.
– Когда пойдём к Спиридонову?
Маляренко, закончив шептаться с Юрой, с интересом уставился на прапорщика.
– Дозрел, наконец? Сам видишь, дела у меня. Может, через недельку?
Выйти в поход получилось только через месяц.
Сказать, что Ваня сомневался насчёт похода к Спиридонову, значит – ничего не сказать. Маляренко не просто сомневался, а вообще идти туда не хотел! Лукину Иван верил. Верил, но не доверял. Конечно, всё то, о чём ему рассказывал Игорь, было правдой. Иван в этом был абсолютно уверен. А ещё больше он был уверен в том, что о многом Лукин умолчал. Да и времени прошло… два года, как-никак. Мало ли.
А ещё Иван боялся. Просто боялся. Уйти и сгинуть. И оставить здесь в одиночестве своих женщин и своего ребёнка. Чем больше Маляренко обживался, обрастал хозяйством, тем страшнее было его терять.
'Мля! Вспомни, баран, как шарашился по степи, с ножиком и с водяным колесом! Ты ж ни черта не боялся!'
Настр был, прям скажем, не очень. Маляренко прикидывал так и сяк. По всему выходило, что эти люди ему вовсе не нужны. И делать там нечего. И вообще, можно запросто всё там и потерять. Даже жизнь.
'Что-то я чересчур подозрительным становлюсь. А ладно! Была не была!'
Но перед тем как уйти, надо было сделать ещё кое-что.
Лукина, на всякий случай, отправили с мужиками на 'сафари'. Подальше в степь и на две недели. В это время Маляренко разослал во все стороны гонцов и провёл в Севастополе учредительное собрание.
Собрались все, кто хоть что-то значил в крымском обществе. Мужчины и женщины, старые и молодые, богатые и бедные.
Огромный лодочный сарай был забит под завязку. Ваня оглядел притихших людей и судорожно сглотнул. На него выжидающе смотрели десятки человек.
'Родные мои…'
– Гхм! Так! Я собрал вас всех здесь, этим летом, первого июля четвёртого года…
'Как же я вас всех люблю…'
… чтобы объявить о том, что сего дня, здесь. В городе Севастополе…
'Вы уж меня простите за всё…'
… я объявляю, – голос Ивана звенел, – о том, что время становления закончено! И настал момент, когда ВЫ ВСЕ должны принять решение о создании здесь и сейчас ГОСУДАРСТВА.
Мы прошли долгий путь. От землянок и голода, от бунтов и бандитизма до налаженной, сытой жизни. Жизни безопасной и стабильной.