Часовые Запада

Эддингс Дэвид

– Впрочем, это не важно. Я, собственно, приехал к тебе. Ты слышала, что мой дядюшка занемог?

Она кивнула и, взяв докрасна раскаленную кочергу, погрузила ее в вино, так что оно зашипело и запузырилось.

– Прошлой осенью Хеттар привез нам эту новость.Врачи уже определили, что у него за болезнь?

– Возраст, - пожал плечами Шелк, с благодарностью беря у нее напиток.

– Но Родар не так уж стар.

– В нем слишком много лишнего веса. Рано или поздно это сказывается. Поренн в отчаянии. Она послала меня просить тебя, нет, умолять тебя приехать в Боктор и посмотреть, что можно сделать. Она просила передать тебе,

что, если ты не поспешишь, Родар уже не увидит, как гуси полетят на север.

– Неужели все и в самом деле так плохо?

– Я не врач, - ответил Шелк, - но выглядит он неважно, да и мозги его подводят. Он даже начал терять аппетит, а это дурной признак для человека, который обычно ел семь раз в день и помногу.

– Конечно, мы немедленно выезжаем, - поспешила ответить Польгара.

– Дай мне сначала согреться, - жалобно произнес Шелк.

Их на несколько дней задержал у южного Алдурфорда страшный ураган, который, спустившись с Сендарийских гор, со свистом пронесся по открытым равнинам северной Алгарии. К счастью, как только началась буря, они наткнулись на лагерь кочевых скотоводов и отсиделись несколько дней, пока снаружи завывал ветер и мела вьюга, в удобных фургонах гостеприимных алгарийцев. Когда небо прояснилось, они снова поспешили в путь, переехали через реку и по широкой гати, пролегавшей сквозь занесенные снегом болота, приблизились к Боктору.

Королева Поренн, все еще хорошенькая, несмотря на темные круги под глазами, красноречиво говорившие о бессонных ночах и тяжелых думах, приветствовала их у ворот королевского дворца Родара.

– Ах, Польгара, - произнесла она с облегчением и благодарностью и обняла волшебницу.

– Поренн, дорогая, - сказала Польгара, заключая изнуренную заботами драснийскую королеву в свои объятия.
– Мы бы и раньше приехали, но нас застала непогода. Как Родар?

– С каждым днем все больше слабеет, - ответила Поренн с отчаянием в голосе.
– Даже Хева стал ему в тягость.

– Ваш сын?

Поренн кивнула:

– Будущий король Драснии. Ему только шесть лет - он слишком юн, чтобы занять престол.

– Что ж, давай посмотрим, чем тут можно помочь.

Король Родар выглядел, однако, еще хуже, чем можно было заключить пo описанию Шелка. Король Драснийский запомнился Эрранду жизнерадостным толстяком с острым умом и неиссякаемой энергией. Теперь он был совершенно безучастным ко всему происходящему вокруг, а землистого цвета кожа висела на нем складками. Он не мог подняться с постели, а самые большие опасения вызывала появившаяся недавно болезненная одышка. Голос его, которым он раньше был в состоянии разбудить спящую армию, превратился в дрожащий хрип. Когда они вошли, он приветствовал их слабой усталой улыбкой, но через несколько минут снова погрузился в дремоту.

– Оставьте меня с ним наедине, - приказала Польгара бодрым, жизнерадостным голосом, но в быстром взгляде, которым она перекинулась с Шелком, отразилась нешуточная тревога.

Когда она вышла из комнаты Родара, лицо ее было очень серьезным.

– Ну что?
– спросила Поренн, и в глазах ее были страх и надежда.

– Я буду говорить откровенно, - начала Польгара.
– Мы слишком давно друг друга знаем, чтобы скрывать от тебя правду. Я могу облегчить ему дыхание и уменьшить страдания. Есть кое-какие средства, чтобы взбодрить его на короткое время, но ими нельзя злоупотреблять, возможно, нам следует использовать их лишь тогда, когда

придется принять какое-нибудь важное государственное решение.

– Неужели ты не можешь его вылечить?
– В тихом голосе Поренн послышались слезы.

– Такое состояние не поддается лечению, Поренн. Он уже не владеет своим телом. Я давно говорила ему, что обжорство до добра не доводит. Он в три раза тяжелее нормального человека. Человеческое сердце просто не предназначено для такой непосильной нагрузки. В последние несколько лет Родар практически не двигался, а питался так, что хуже и придумать нельзя.

– А волшебство ты можешь применить?
– в отчаянии спросила драснийская королева.

– Поренн, мне бы пришлось вылепить его заново. В организме уже все пришло в негодность. Волшебство здесь не поможет. Мне очень жаль.

На глаза королевы Поренн навернулись две крупные слезинки.

– Сколько?
– едва слышно прошептала она.

– Несколько месяцев. Самое большее - шесть.

Поренн кивнула и затем, несмотря на то, что глаза ее были наполнены слезами, храбро подняла голову.

– Когда ты решишь, что ему немного лучше, дай, пожалуйста, то снадобье, о котором ты говорила, чтобы прояснить его сознание. Нам нужно с ним поговорить. Необходимо отдать некоторые распоряжения - ради нашего сына и ради блага Драснии.

– Конечно, Поренн.

Через пару дней жестокие морозы этой длинной суровой зимы внезапно отступили. Ночью с Черекского залива подул теплый порывистый ветер, принеся с собой проливные дожди, превратившие сугробы на широких улицах Боктора в грязно-коричневую слякоть. Эрранд и принц Хева, наследник Драснийского трона, обнаружили, что из-за такой неожиданной перемены погоды не могут покинуть стены дворца. Наследный принц Хева был серьезным мальчиком, темноволосым и довольно упитанным. Как и его отец, занемогший король Родар, Хева определенно отдавал предпочтение красному цвету и обычно носил бархатный камзол с панталонами в алых или пурпурных тонах. Несмотря на то, что Эрранд был лет на пять старше Хевы, они очень быстро подружились, поскольку оба оказались непоседами и фантазерами.

Мальчики немного побродили по отделанным мрамором коридорам дворца - Хева в своем ярко-красном бархате, а Эрранд в домотканой коричневой робе, - пока наконец не наткнулись на танцевальный зал. В этот просторный зал вела широкая лестница, покрытая малиновым ковром и украшенная с обеих сторон мраморной балюстрадой. Оба мальчика оценивающе поглядели на перила, мгновенно осознав огромные возможности гладкого камня. Вдоль стен зала стояли полированные стулья, и каждый стул был украшен красной бархатной подушкой. Это уже было кое-что! Мальчики удостоверились, что поблизости нет ни одного охранника или придворного, и предусмотрительно закрыли двери.

Затем Эрранд с принцем Хевой принялись за работу. Стульев было много и подушек тоже. Когда они сложили в кучу все подушки у подножия мраморной лестницы, образовались две внушительные горы.

– Ну что?
– спросил Хева, когда все было готово.

– Думаю, что можно, - ответил Эрранд.

Они вместе поднялись вверх по ступеням, и каждый вскарабкался на одно из гладких прохладных перил, спускавшихся к белому мраморному полу танцевального зала.

– Вперед!
– крикнул Хева, и они оба заскользили вниз, все сильнее разгоняясь по мере спуска, и с глухими ударами приземлились на ожидавшие их внизу груды подушек.