Часовая битва
Шрифт:
Неожиданно он громко щелкнул пальцами. К Василисе подплыл огромный цветок-старочас — алого цвета циферблат в окружении черных лепестков. Девочка еле подавила содрогание; присмотревшись, она увидела на циферблате всего одну серебряную часовую стрелу.
Невольно на глаза навернулись слезы: Василиса вспомнила о маме. Где-то там, на поле старочасов, есть алый цветок, где спит вечным сном Белая Королева, повелительница фей…
— Итак, я слушаю, — напомнил о себе Астрагор. — Что же произошло вчера в Расколотом Замке?
Василиса быстро поморгала, приводя свои чувства в порядок. Интуитивно она ощущала,
— Я не захотела открыть Бронзовую Комнату, — твердо произнесла Василиса, больше всего на свете не желая выказать тот страх, который принесла ее догадка насчет старочаса.
Астрагор выглядел заинтересованным.
— И почему же, Василиса Огнева?
— Потому что я хочу остаться, — заявила девочка. — Вы сами сказали, что у нас договор. Я еще ничему серьезному не научилась.
Некоторое время великий Дух Осталы молчал.
— Значит, ты догадалась, — наконец произнес он, и Василиса невольно замерла. — Догадалась, что мне известно о твоем планировавшемся побеге. Ну что же… надеюсь, в следующий раз ты все же воспользуешься часовым флером и сумеешь разговорить Бронзовый Ключ. А за то, что не солгала мне, в награду я проведу с тобой настоящий индивидуальный урок. В конце концов ты являешься моей ученицей.
Алый старочас вздрогнул всеми лепестками и опустился к ногам Василисы.
— Садись поудобнее, черноключница, — велел Астрагор. К нему подплыл другой, совершенно черный цветок, но со множеством ярко-золотых стрелок на циферблате. Дух взошел на него и уселся, скрестив ноги по-турецки.
С некоторой опаской Василиса последовала его примеру.
Как только она это проделала, оба старочаса плавно взмыли в воздух и не спеша полетели в сторону гор.
— Я научу тебя часовому превращению, — произнес Астрагор, слегка поворачиваясь к Василисе. Черные глаза на узком бледном лице смотрели прямо на нее.
В который раз Василису кольнуло воспоминание о Марке, так ужасно и нелепо завершившем свой жизненный путь. О Марке, павшем жертвой собственных амбиций… Она вспомнила о Ярисе, просто оказавшемся не в том месте и не в то время… о Белой Королеве и своем отце… И едва подавила глухой, рокочущий вздох: чувство ненависти, ярости и вынужденного бессилия захлестнуло ее с новой силой, — хотелось взвыть, заплакать или ударить Астрагора по его мерзкому, чужому лицу… Увы, сейчас она должна смириться. Но потом…
— Итак, в кого ты желаешь научиться превращаться? — неожиданно спросил Дух, выводя Василису из оцепенения. — Подумай хорошенько… Хочешь ли ты летать, прыгать, ползать…
Василиса тряхнула головой, приводя мысли в порядок. Нет, еще не время. После, все после… Надо сосредоточиться на задании.
— Я хочу летать, — твердо произнесла девочка. — Быстро и высоко.
— Как странно — летать хотят все, — усмехнулся Дух. — Иной раз — прыгать, но только не ползать. Не быть в самом низу. Не пресмыкаться… — У Астрагора сделалось задумчивое
— Простите, что? — немного опешила та, ожидая подвоха.
— Быть над людьми, — терпеливо разъяснил Астрагор. — Возвыситься… Скажем, стать королевой над всеми часодеями Эфлары.
— Не знаю, — совершенно искренне ответила девочка, пожимая плечами. — Никогда об этом не думала.
Астрагор улыбнулся краешком рта.
— Какова же твоя цель в жизни? Ведь даже в юном возрасте случаются мечты или сильные желания… Цель, дающая смысл… Ведь жизнь без цели пуста и никчемна.
— Я очень хочу стать часовым архитектором, — твердо заявила Василиса. — Мне нравится зодчество.
— Значит, все-таки есть интерес к власти? — по-своему понял ее великий Дух Осталы. — Твое самое сильное желание — повелевать чужими судьбами? Повелевать Временем?
— Не повелевать, а управлять Временем, — осмелев, поправила Василиса. — Как гласит главный закон часодейства. Я хочу стать зодчим: корректировать, находить ошибки, возвращать прошлое или предугадывать будущее… — перечислила она. — В общем, хочу помогать людям жить чуточку лучше. Мне кажется это интересным и правильным.
— А если люди не хотят жить лучше? — продолжал гнуть какую-то свою линию Астрагор. — Ведь люди разные, Василиса Огнева. Большинство из них ленивы, мелочны, глупы… Зачем им помогать? Пусть живут как хотят. А ты будешь ими управлять, заставлять их делать, что хочешь. Повелевать миллионами…
— Зачем? — не выдержала Василиса.
Астрагор перевел на девочку рассеянный и вместе с тем раздраженный взгляд, словно очнулся от каких-то своих, далеких мыслей.
— Что — зачем, черноключница?
— Зачем повелевать миллионами? Какой в этом интерес?
Василиса украдкой наблюдала за Духом: не разозлил ли его такой вопрос? «Одно из двух, — решила она, — либо сейчас расхохочется, посчитав вопрос глупым, либо сбросит со старочаса…»
— Власть — это единственный смысл существования, — неожиданно ответил Астрагор. — Все остальное — тлен и суета. Власть — это источник, который хмелит получше самого дорогого вина… Нет в мире большего наслаждения, чем ощущение полного всевластия… ощущение страха и покорности людей. Единственное в этом мире имеет вес — чувство личной силы. Яркое, пронзительное ощущение, что только ты можешь превратить эту землю в руины, стереть с полотна времени… Или оставить жить — пусть продолжают влачить свое жалкое существование. Только это имеет значение, черноключница.
Василисе вдруг подумалось, что в ее «учителе» говорит какое-то злое, странное и даже в чем-то жалкое, нелепое разочарование. В мире, людях, собственной судьбе — неизвестно. Это не скука или пресыщенность, решила она. Это что-то очень личное… Возможно, разочарование в конкретном человеке. Или группе людей… В Ордене Непростых? А может, в самом Времени?
Астрагор надолго замолчал. Василиса переключилась на созерцание великолепных горных пейзажей, одновременно пытаясь успокоиться, — слова Духа почему-то сильно ее взволновали, хотя он не кричал, не ругался, всего лишь спрашивал.