Чаша судьбы
Шрифт:
И в один из дней возроптали эльфы.
– Мать-Прародительница, прикажи же: пускай Калэх больше не прядёт свои нити! Тогда не придут зимние холода, а с ними и фоморы.
Калэх, прознав про эти речи, сама пришла ко двору держать ответ.
– Не потому приходят фоморы, что наступает зима. А потому, что вы слишком слабы, чтобы победить их, – так она сказала.
Усовестились эльфы и оставили её в покое.
Зерно замерло
Медб и Оона чуть не лопнули от злости и зависти, а королева Зимы промолвила так:
– Я не гожусь для трона, Мать всех эльфов. Избери кого-нибудь другого.
Вздохнула Прародительница, предчувствуя неминуемые беды. Но согласилась:
– Будь по-твоему. Тогда пускай правит эльф Финнлуи. Ему я вверяю всё.
Финнлуи, чьё имя означало «белое сияние», был горд и горяч, как солнце, сияющее в вышине. В его правление одна война сменяла другую, рушились и вновь возникали королевства. Он загнал фоморов на дальние острова и самолично сделал цепь, которой приковал Бэлеара, короля фоморов, к скале посреди моря. И хотя набеги после этого не прекратились, они стали такими редкими, что эльфы вздохнули свободно… чтобы с прежним пылом погрузиться уже в междоусобные войны.
Могучий Финнлуи собственными руками зарубил в поединке мужа Ооны – короля Неистовых Бурь – и присвоил его земли, так же как земли многих других королей. Он изгнал из своих земель и Медб, вздумавшую свергнуть его: с той поры, говорят, во владениях Финнлуи всегда было холодное лето.
Вот уже и третье зерно принесло плоды. Многие эльфы встали на сторону Медб и принесли ей вассальные клятвы. Так произошёл раскол эльфийских королевств на два – Благой и Неблагой дворы. Оона злилась пуще всех: её соперница своими руками завоевала себе королевство, тогда как она сама осталась ни с чем. Ненужная ни Медб, ни Финнлуи, она надолго пропала с глаз.
Калэх же сказала, что не вечно будет стоять Благой двор, ибо его не было в замысле Прародительницы. Впрочем, препятствий Медб она тоже не чинила.
А спустя несколько лет Финнлуи задрал на охоте белый вепрь. Подданные гадали: чья же рука его направила? Ведь, с одной стороны, все дикие свиньи посвящены королеве Медб, а с другой – все белоснежные звери и птицы принадлежат королеве Калэх.
К тому времени у Финнлуи уже было два взрослых сына, и престол Неблагого двора унаследовал старший из них – Финварра. В день его коронации проклятый Бэлеар разорвал цепи и сбежал. Потом говорили, что белые птицы расклевали серебряные звенья, и в том тоже многие видели руку Калэх.
Когда её о том спросили, она не стала ничего отрицать:
– Бэлеару уготована другая судьба. Ещё не родился на свет ни тот, кто заключит его в клеть, ни тот, кто его убьёт. Нам же всем стоит вспомнить, что следует держаться своих, а не сеять вражду. Пускай
Увы, немногие поняли и оценили её поступок.
Медб во всеуслышание запретила Калэх появляться в своих землях. Финварра же, не простивший гибели отца, сказал так:
– Когда я смотрю на тебя, королева Зимы, во мне закипает гнев, и я боюсь, что однажды не сдержу руку. Уходи подальше, теперь лишь раз в году я открою тебе двери: на Самайн. Ведь это твоё время.
С тех пор Калэх переселилась на северные острова. Настолько далёкие, что говорили, будто половина их лежит с эльфийской стороны мира, а другая половина сокрыта в землях фоморов. Но её не смущало подобное соседство: Бэлеар ни за что бы не тронул свою освободительницу. Раз в год она по-прежнему присылала к Финварре гонцов: белых птиц и зверей, приносящих нити и полотна зимы. В стране же Медб царило вечное лето.
Финварра женился на Ооне, возвратив ей и земли, и власть. Соперничество королев Лета и Осени вспыхнуло с новой силой, а о Калэх позабыли на долгие годы.
Но в тот день, когда на свет появились близнецы – сыновья Финварры, – она явилась ко двору сама, чтобы взглянуть на них, и осталась очень довольна увиденным:
– Воистину, благословен этот час! Ибо вижу я отметины, о которых говорила Прародительница. Помяните моё слово: оба этих мальчика станут королями.
И ещё добавила, глядя на того близнеца, у которого были белоснежные волосы и кожа:
– А этот как будто бы мой…
– Дитя – не зверь и не птица, он не будет посвящен тебе, – возразил Финварра, но Калэх лишь рассмеялась в ответ.
– Наши нити уже сплелись. Посмотрим теперь, какой узор из них сложится.
И вот тогда Финварра изгнал зиму из своих земель. Он запретил даже упоминать имя Калэх в своем королевстве. Но судьба распорядилась иначе: подросший принц нашёл портрет королевы Зимы и влюбился в неё без памяти. Финварра, поняв, что сын его может умереть от тоски, скрепя сердце, разрешил ему отправиться на поиски возлюбленной – на дальние северные острова, в самое сердце туманов. Вместе с юным принцем Каллаханом в плавание отправился его кузен Шон, а брат-близнец Браннан остался с отцом, чтобы на случай, если Каллахан не вернётся, у короля Финварры был хотя бы наследник.
Долгим и трудным было их путешествие, но вот, пройдя все испытания, они прибыли на зачарованный снежный остров, где царила вечная зима. Калэх сама встретила их на пороге своего замка.
– Я знала, что ты придёшь, – сказала она Каллахану. – Так уж соткалось.
– Выходит, мы и впрямь предназначены друг другу? – обрадовался принц.
– И да, и нет. Ты всё сам поймёшь, если поживёшь немного тут, со мной, и задашь свои вопросы. Но знай: я буду отвечать лишь на один вопрос в день.