Чаша отравы
Шрифт:
— А ничего, что большую часть того, про что Увалов вещает, за несколько лет до этого озвучивали и коммунисты, и гражданские активисты, но без толку? — сказал Иван.
— Ну, значит, Увалов может это продвинуть, а они нет, и пусть хотя бы так, это же эффективно, — неуверенно произнес Денис.
— Так в том-то и дело, что сама власть фактически дала ему режим наибольшего благоприятствования. Он, например, в том же Йельском университете учился по рекомендации администрации президента России. Это известный факт. Он присягнул на верность владельцам страны. Высшим владельцам.
— Ты так уверенно это заявляешь... — сказал Гена. — Есть доказательства?
Смирнов немного помолчал. Да, доказательства у него есть. Ближайшее — в нескольких десятках километрах отсюда. Но пока не время делиться этой тайной. Хотя, понятно, рано или поздно это надо будет
— Если смотреть незашоренными глазами, то легко увидеть, что Увалов фактически принадлежит власти с потрохами. В этом спектакле он занимает доминирующую позицию, он всегда на коне. Он эксклюзивно раскручен. А остальные, исповедующие даже сходные идеи, вроде искренних демократов и правозащитников, как были в маргинальном положении, так и продолжают в нем находиться, их влияние ничтожно.
— Ты хочешь сказать, что то, какой вес должен иметь тот или иной лидер общественного мнения, определяет государство? — уточнил Денис.
— Да. В России это так. И наиболее умные представители этого слоя, кстати, всегда повинуются государству, — сказал Иван. — Даже если фрондируют, то не переходя красных линий. И, наконец, в главном они абсолютно едины с режимом — в недопущении восстановления трудящихся в правах собственности на то, что сделано их же руками на протяжении жизни нескольких поколений. Иногда государство забирает у таких, с позволения сказать, демократов и либералов мнения и транслирует, когда надо, но не более того. И они это прекрасно понимают и государству руки целуют, как американская гражданка Алексеева к путинской ручке прикладывалась.
— Да уж... — протянул Дашкевич. — А что вообще сейчас происходит?
— Трансфер. Рассчитанный на годы. Есть два главных плана транзита, один как бы путинский, публичный, видимый, а другой неочевидный, но истинный. Плюс запасные планы и кандидаты. В любом случае, Путину не так долго осталось, несмотря на «обнуление». Будет не просто его смена на другого, похожего. Сейчас рабочий вариант —Увалов. Это смена фазы врастания владельцев России в высший глобальный круг.
— В смысле? — уточнил Гена.
— Эти рейдеры по итогам перестройки отобрали у народа созданную его руками коллективную собственность, с которой все граждане получали доход помимо зарплаты и могли по праву хозяев не беспокоиться о завтрашнем дне. Отобрали и поделили между собой, пользуясь ею коллективно. Разные ранги, конечно, разные уровни дохода. Тоже гарантированного. Но раз делится между немногими, то каждому достается на порядки больше, чем если бы между всеми и поровну. Остальное население стало «новой нефтью». Под это дело и слили социализм, и отказались от мировой пролетарской революции, от уничтожения империализма. Но вышло не очень хорошо... — Иван усмехнулся.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Дашкевич.
— Те, кто уничтожал социализм в СССР, договорились в свое время с глобальным центром, что получат не только признаваемое им право коллективной собственности на присвоенное социалистическое хозяйство, но и возможность на равных участвовать в выработке и принятии глобальных решений. А также стать вассальным доминирующим центром на постсоветском пространстве, наподобие Турции в своем регионе. И глобальный центр действительно признал за ними право на владение народным достоянием, допускает к гражданству своих стран, позволяет иметь у них недвижимость и капитал. Бизнес там, понятно, лишь для статуса, ибо тут всё достается на халяву. Но нет главного — полного включения на равных в круг принятия высших глобальных решений.
— Кинули... — сказал Гена. — А почему?
— Мне представляется, тут такие расклады. Глобальный центр требует, чтобы Россия стала давить на китайцев. Чтобы, в том случае, если их силой придется усмирять и приводить к общему знаменателю, встала бы на его сторону. Кремлевские упираются, требуя предоставления институционального права участия в глобальных делах, делают вид, что заигрывают с Китаем, давая понять, что у них так называемая «золотая акция» в главном торге. Хотелки Москвы насчет регионального центра жестко блокируются, потому что, в отличие от Турции, Россия тогда станет слишком сильной. И ей даже малую часть Европы никогда не отдадут, ибо это не Ближний Восток и не Северная Африка. К тому же, видимо, глобальному центру не нравится, что Россия не так ему открыта, как та же Европа, что сохраняется национальный аспект. Это тоже объективный тормоз для дальнейшей интеграции. Очевидно, при
— А сейчас что происходит по этому направлению? — поинтересовался Денис.
— Китай неудержимо развивается за счет естественных преимуществ в виде трудолюбивой, многочисленной и квалифицированной рабочей силы, а также в виде ряда социалистических элементов. Со своей стороны, мировой капитализм, избавившись от тех же элементов, которые был вынужден в себя интегрировать, вступил в эпоху стагнации и деградации. А значит, время поджимает, и проблема может быть решена только прямым захватом Китая, принудительной остановкой его развития, лишением суверенитета, присвоением материальных ценностей и мозгов — в общем, перевариванием. А значит, торг ожесточился. Глобальному центру не нужны российские богатства — они и так ему в этой схеме предоставляются на выгодных всем, кроме населения, условиях. От нашего народа нужна исключительно кровь в войне с Китаем — только это Россия может дать глобальному фашизму в эксклюзивном порядке. И вот владельцы страны думают, как ответить на окрики хозяев мира, ставшие уже категоричными. Уступить или нет? Может, даже сбросить некоторые регионы? Но чтобы уж на сей раз их в массе своей всё же включили в глобальные правящие институты, даже такой ценой.
— Серьезно? Хотя... Хотя... Логично, похоже на правду. Но ты так уверенно об этом говоришь... — произнес Гена.
— Потому что это очевидно. Ну, так вот. Под каждую эпоху встраивания антисоветского рейдерского режима в глобальный мир формируется свой авторитарный вождь. Горбачев под перестройку. Ельцин под зачистку советских рудиментов и приватизацию, пусть формально она даже и частичная, и многое всё еще в собственности у государства — я уже говорил, что это ничего не значит. Путин под консолидацию и упорядочивание работы получившейся системы, выстраивание максимально жесткой системы управления. Увалов — уже под окончательное выставление на продажу. Каждый раз делается так, чтобы ненависть народа выплескивается на уходящего диктатора, олицетворяющего уходящую фазу, и одновременно надежда народа фокусируется на новом лидере, который олицетворяет следующую фазу рейдерского освоения владельцами страны того, что отнято у населения. В конце концов, управляемо отбрасывается старая кожа с безусловным сохранением тела, на котором нарастает новая, молодая кожа. Фундаментальные основы и главный вектор остаются абсолютно неизменны, обновляется только витрина и лицо. Технология сбоев не дает. Новый вождь выращивается как отрицание, как критика, как противостояние старому. Как противодействие ему с той или иной степенью жесткости и в то же время как диалектическое развитие, продвижение дальше всего того, что сделано в предыдущей фазе. Основа режима, его коллективный бенефициар остаются неизменными. Всегда делается так, чтобы действующий режим обладал полной, подавляющей гегемонией во всем — неважно, есть у него для этого формальные полномочия или нет. И чтобы, в свою очередь, оппозиция была бессильной и ни на что не влияла.
— То есть готовится новая Февральская революция? Как отрицание диктатора Путина? — предположил Денис.
— Грубейшая ошибка! — возразил Смирнов. — С каждым разом режим всё больше и больше ужесточается, гайки в отношении простого народа закручиваются всё сильнее и сильнее. При Увалове будет такая свирепая диктатура, что Путин покажется светочем свободы и демократии. Под другими лозунгами, понятное дело. Сейчас преобладают формально патриотические мотивы, потом будут преобладать формально либеральные. Но на самом деле всё это время, и при Ельцине, и при Путине, нет ни патриотизма, ни либерализма. Это только риторика, не более того. И в риторике никогда не отбрасывалось полностью ни одно из этих двух крыльев. Когда-то на первый план выдвигали одно, когда-то другое. Процесс волнообразный. Пипл схавает.