Чаша и Крест

Семенова Вера Валерьевна

— Ты будешь драться, или мне ударить тебя? — Джулиан тоже сделал шаг вперед.

— Радость моя, я ведь к тебе прикасаться не буду, — вмешался Жерар, вертя в пальцах маленький кинжальчик. — Я не герцог Мануэль, мне лапать мужиков ни к чему. Я вот просто еще не решил — какой глаз тебе проткнуть — левый или правый.

Рандалин растерянно переводила глаза с одного на другого. Надев платье, она потеряла значительную часть своей уверенности, которая раньше позволяла держать в беспрекословном

подчинении всех этих младших воинов, своенравных, как стая молодых псов.

— Я проживу и с одним глазом, — мрачно усмехнулся Джулиан. — А вот сколько после этого проживешь ты — неизвестно. Обернись.

Я уже прекрасно видел, что трактир заполнен людьми в фиолетовых костюмах и зеленых плащах, вместо обычных праздношатающихся валленцев, которые сочли за лучшее убраться на безопасное расстояние.

— Ха! — смутить Жерара подобными вещами, как превосходящий в численности противник, было крайне трудно. — Так наши корабли тоже недалеко.

— Достаточно, — Гвендор медленно поднялся. — Если для того, чтобы остановить бессмысленную резню, нужно, чтобы я проткнул шпагой кого-то из вас двоих, я это сделаю. Хотя это еще более бессмысленно.

Рандалин тоже поднималась, хотя ей это было еще более неудобно из-за пышных юбок, в которых она по неопытности несколько путалась. Я видел по ее сосредоточенному лицу, что она собирает силы, и внутренне приготовился к такому же удару, как в Эмайне, когда толпу орденских воинов бросило ветром на колени.

Но этого не понадобилось.

— А ну прекратите, — сказал негромкий голос. Вернее, каждому показалось, что он прозвучал именно в его голове. Шпага Джулиана, которую тот с радостным оскалом потащил из ножен, внезапно с тихим свистом ушла обратно, а кинжал сам вырвался из пальцев Жерара и упал в пыль.

В конце портовой улицы к нам медленно, опираясь на большой белый посох, брела чуть сгорбленная худая фигура. Старик укоризненно смотрел на нас единственным темным глазом. Но казалось, что во втором, навеки прищуренном, застыло такое же презрительное выражение.

— Ах ты, старый…, - от души произнес Жерар. — И…, - добавил он чуть позже.

Подошедший Скильвинг обратил свой горящий глаз прямо на него.

— Только тот нелепый факт, что Рандалин почему-то называет тебя своим другом, спасает тебя от незавидной участи. Но больше ты до вечера не произнесешь ни слова.

— Вот спасибо! — громко и радостно сказал Бэрд.

— Уйдите все, — Скильвинг махнул рукой в нашу сторону. — И ты иди, Рандалин. Олли ждет тебя в магистрате.

— Я никуда не пойду! — возмутилась Рандалин.

— Нам надо поговорить. Одним, — повторил Скильвинг.

— Идите, Рандалин, — попросил Гвендор.

Некоторое

время она переводила взгляд с одного отряда на другой. Джулиан, вцепившись в рукоять шпаги, словно боясь, что она насовсем вырвется, другой рукой держал за плечо красного и взъерошенного Санцио. У стоявших за ними воинов были обиженные лица.

Мы с Бэрдом придерживали Жерара, дико вращавшего глазами, все еще не верившего, что его главное оружие ему не подчиняется.

Наконец Рандалин повернулась и пошла одна прочь от всех нас, так и не подойдя ни к кому, в другую сторону портовой улицы. Длинный подол великолепного платья волочился по пыли, но она шла, не подбирая его, чуть сгорбившись.

Неожиданно я понял, что какова бы ни была пропасть между Крестом и Чашей — что-то нас все-таки объединяло. Мы все, не отрываясь, смотрели в затылок уходящей Рандалин.

— Приветствую вас, Великий Магистр. Пусть Чаша не иссякает до скончания веков.

Гвендор произнес это традиционное приветствие на безупречном орденском языке. "Правильном" варианте, принадлежащем чашникам.

— Хм… — Скильвинг неопределенно махнул рукой в его сторону. — Ты что, хочешь, чтобы я в ответ сказал: "да сияет вовеки Крест над Эмайной, славной своими землями?"

— Вряд ли я вправе требовать этого от вас, милорд Хэрд. Во-первых, я ваш гость, а во-вторых, Эмайны больше нет.

Скильвинг сел, и тогда Гвендор тоже опустился напротив него, за тот самый столик, за которым они только что сидели с Рандалин.

— Ты изменился, — сказал наконец одноглазый колдун. — Великий Магистр, кто бы мог подумать.

— Изменился по сравнению с чем?

— Свои легенды ты оставь для Рандалин. Бедная девочка, никогда бы не мог подумать, что она такая доверчивая. Или она просто верит в то, во что сама хочет верить?

Гвендор опустил взгляд.

— Я сам уже не рад, что затеял все это. Но тогда я думал, что мы скоро расстанемся. И что я приложу все усилия, чтобы она больше меня не увидела.

— И кого ты думал обмануть? Свою судьбу? Все-таки ты не очень умный человек, Бенджамен де Ланграль. Как начал играть в какие-то свои игры, еще при покойном Джориане, так и не можешь остановиться. Мистификатор, тоже мне.

— Вы именно это и хотели мне сказать наедине?

— Странно, — продолжал Скильвинг, не обращая особого внимания на его слова. — Я никогда не думал, что ты станешь одним из нас. Я видел в тебе зачатки силы, но совсем немного. В ней их было гораздо больше. Откуда же все взялось? Правда, говорят, сила пробуждается в моменты сильных переживаний. Или мучений.