Чаша и крест
Шрифт:
Брат Эдмунд кивнул:
— Ну, тогда не будем больше говорить об этом.
Мы снова тронулись в путь. В самом конце улицы группа каких-то негодяев избивала нищего.
— Епископ Гардинер лично допрашивал меня, — сообщил брат Эдмунд. — Я ничего ему не сказал, но, боюсь, он подозревает, что в Блэкфрайарз нас привело нечто большее, чем просто желание помолиться.
Сердце мое мучительно сжалось, а потом часто забилось. Вот этого я предвидеть не могла. Епископ хитер, как лиса, и слишком хорошо знает нас с братом
Брат Эдмунд вдруг громко ахнул, но совсем не потому, что испугался коварного епископа. Просто как раз в этот момент он тоже заметил головорезов, избивавших нищего. Не успела я и слова сказать, как мой друг бросился к ним.
— Стойте! — закричал он. — Немедленно оставьте этого человека в покое!
Ничего не понимая, я устремилась за ним. С чего вдруг брат Эдмунд решил ввязаться в уличную драку?
Высокий широкоплечий громила, зажавший беднягу-нищего под мышкой, как куль с овсом, злобно посмотрел на брата Эдмунда:
— А ты кто такой? Тоже небось сторонник Папы?
И только теперь я рассмотрела нищего как следует и поняла, что это был вовсе не нищий. На человеке, на которого напали бандиты, была ряса монаха-цистерцианца с капюшоном. Когда верзила оторвал этот капюшон и отшвырнул его в сторону, я с изумлением увидела белое как мел лицо брата Освальда. Он был в полубессознательном состоянии, по подбородку несчастного струилась кровь.
— Да вы никак знаете этого урода? — догадался громила.
— Он монах, Божий человек, — ответил брат Эдмунд. — Вы должны немедленно отпустить его.
— Мы больше не кланяемся монахам, — прорычал бандит. — Они все лицемеры, колдуны и бездельники.
Я и прежде слышала, как простые обыватели злобно ругают монахов, и всякий раз испытывала такую боль, словно меня били по лицу. Получалось, что людей в рясах ненавидели не только король с Кромвелем и их приспешники.
— Он папист, — орал громила, — а мы знаем, что надо делать с папистами! Верно, ребята?
Остальные радостно заржали. Их было человек десять, не меньше.
— Посмотрите, он совсем слабый и беззащитный. Ну как вам не стыдно, нашли на ком демонстрировать свою силу! — увещевал негодяев брат Эдмунд.
Вожак бандитов швырнул брата Освальда на землю. Монах застонал. Мой друг бросился было к нему, но дорогу ему преградил все тот же громила.
— Тогда давай я испробую свою силу на тебе! Ты как, не против? — загоготал он в полном восторге от собственного остроумия.
— Нет! — закричала я. — Прекратите немедленно!
Бандит обернулся и плотоядно оглядел меня с головы до ног:
— А-а, да ты и девчонку привел с собой? Сейчас позабавимся…
Брат Эдмунд поспешно спрятал меня за свою спину:
— Пусть только кто-нибудь попробует тронуть ее хоть пальцем!
Он поднял правую руку, сжав ее в кулак. Вывести
Громила угрожающе набычился и двинулся на нас. А вместе с ним и вся его банда.
Вдруг сзади послышался громкий топот. Десятка два человек бежали к нам по улице от Винчестер-Хауса, некоторые размахивали палками.
— А ну убирайтесь прочь! — кричал седовласый священник. — Прочь, вам сказано!
Головорезов сразу как ветром сдуло. Только главарь остановился на перекрестке, обернулся и крикнул:
— Думаете, мы забудем, что ваш епископ Гардинер встал на сторону папистов? Как бы не так!
— Это брат Освальд, бывший монах цистерцианского ордена, — сообщила я священнику, который столь вовремя появился из особняка Гардинера. — Он ранен, вы должны отнести его в Винчестер-Хаус и обеспечить ему уход и лечение.
— Ну уж нет! — резко возразил священник. — Мы и так сделали для вас все, что могли. А дальше уже ваше дело: можете оставить его здесь или забрать с собой, как хотите. Но я настоятельно советую: уходите отсюда поскорей, пока эти негодяи не вернулись с подмогой. А они это сделают, можете не сомневаться.
И люди Гардинера исчезли так же быстро, как и появились. Брат Эдмунд опустился на колени перед истекающим кровью монахом. Осторожно поднял ему голову.
— Брат Освальд, вы слышите меня? Вы помните меня? Я Эдмунд Соммервиль. Мы познакомились во время паломничества в Стоунхендж.
Веки цистерцианца задрожали.
— Эдмунд… да. Помню.
Он несколько раз моргнул.
— А это кто с вами? Джоанна?
— Да, — кивнула я.
— Мы сейчас отнесем вас в безопасное место, — сказал брат Эдмунд.
— Да благословит вас Бог, — отозвался брат Освальд. — Бог Отец и наш искупитель… это они спасли меня. — Он попытался осенить себя крестным знамением, но рука его бессильно упала в грязь.
— Вряд ли он сможет идти, — прошептала я.
— Вы здесь один? — спросил его брат Эдмунд. — А где же ваши друзья?
В прошлый раз мы встретили брата Освальда, когда он вел за собой еще с дюжину оставшихся без места монахов; они шли пешком через всю Англию, пытаясь найти ответы на свои недоуменные вопросы при помощи молитвы и паломничества по святым местам.
— Остальные ждут меня у реки, — ответил брат Освальд. Он сморщился, потер бок и закашлялся. — Их пятеро. Они сейчас возле ямы, где травят медведей. Мы направляемся в Кент, в Элсвортский монастырь.
— Дартфорд как раз по пути в Элсворт, — вставила я.
Брат Эдмунд взвалил на себя брата Освальда. Лицо его покраснело от натуги.
— Хотелось бы довести их всех до Дартфорда, — сквозь крепко сжатые зубы сказал он. — Думаете, мы сможем, сестра?
Меня охватило волнение.
— Сможем, обязательно сможем.